Помявшись, он поднял ее и потащил в спальню. Анте надеялся, что по дороге она проснется, но и сам понимал – надежда не оправдается. Если Кадия уснула, не поможет даже иерихонская труба.
В комнате Давьер сгрузил свою ношу на кровать и так же на цыпочках, как и в начале ночи, покрался к окну.
– Позови меня в следующий раз. – томно протянула Кад и сонным движением накрыла голову подушкой.
– D'accord, – согласился Анте.
– И мне нужно больше историй. Из твоего прошлого.
– Ты ведь уснула.
– А ты сделай так, чтобы не засыпала.
– Вот как.
– Могу и сейчас проснуться. Я волевая.
И не успел Анте после секундной паузы что-то ответить, как с кровати донеслось:
– Хр-р-р…
Выбравшись наружу, Давьер долго еще сидел там же, в саду, глядя, как на востоке медленно, неуверенно, алой леской растягивается новый день.
Ноябрь ноябрем, а на душе было очень тепло.
– Шах и мат!
– Пепел. М-да. Признаю: вы играете отлично. С определенного момента такой финал был неизбежен.
– Вы достойно держались, Полынь. Я не думал, что выиграю.
– Но выиграли.
– Да!
Дахху, как и подобает великодушному победителю, честно пытался сдержать улыбку, но она все-таки невежливо и лукаво разъехалась по лицу. Даже ямочки на щеках обнажила, зараза.
Обойти Внемлющего – д'гарр, это было неожиданно! И очень приятно.
– Дахху, может, в честь моего поражения мы все-таки перейдем на «ты»? Мы знакомы больше двух лет.
– А может, оставим все как есть?
– Вам нравится держать дистанцию?
– Мне нравится вежливость. В смысле, в «ты» нет ничего плохого, но. Не знаю, как это объяснить. Я привык к тому, что из нашей компании я на «ты» только с девушками.
– И богами.
– М-м-м, ваша правда. Но там это получилось случайно. Я не мог иначе обращаться к первому из них, а второго пришлось защищать от Тинави – и с помощью «ты» в отношении Анте я как бы показывал: «он свой, не бойся его, видишь – я же не боюсь». В общем, для меня в этой форме обращения есть что-то личное, домашнее. А вы, при всем уважении, совсем не домашний человек, господин Внемлющий.
– С этим сложно поспорить.
– А вы не хотите обзавестись домом, кстати?
– Зачем?
– Ну… как… приходить куда-то вечерами?
– Вечерами я прихожу в себя. И где это делать – мне, в принципе, все равно.
– Неужели вам не хочется иметь безопасное место?
Полынь с хрустом потянулся, прежде чем ответить.
– Мое безопасное место тут, – он постучал по собственному виску. – И скажем так: для теневиков сам термин «безопасное место» звучит отвратительно. По той простой причине, что обычно он упоминается в контексте пыток и того, как их пережить.
– Ну, вот именно! – встрепенулся Дахху. – Что же вы себе представляли в таких, м-м-м, гипотетических обстоятельствах?
Полынь долго не отвечал, глядя на то, как за потолочными окнами пещеры хлещет весенний дождь. Смывает благоухающие сладостью лепестки с цветов, и пыль с белых камешков дорожки, и улыбку с лица садового тролля, понявшего, что его шалаш опять затопило. В пещере было хорошо и тепло, огонь чуть трещал в очаге; здесь пахло старыми книгами, их кожаными переплетами, крепким черным чаем, почему-то изюмом и заодно всей этой их развеселой неразлейвода компанией – древесными духами Тинави, амбровыми – Кадии и тонким запахом волчьей шерсти и травяных настоек – немного больничным, но очень приятным, – который всегда исходил от самого Дахху.
Возможно, ему действительно нужен свой дом. Своя пещера, как у Смеющегося, или коттедж, как у Стражди, или хотя бы флигель в семейном поместье, как у Мчащейся. Хотя нет: последнее – точно не вариант. Он с ума сойдет.
Или, может быть, ему просто стоит чаще бывать в гостях и вдыхать эти запахи счастья, которые, кажется, месяц от месяца все меньше являются «чужими» и все больше «своими».
– Не скажу, что представляю. Это секрет, – наконец подмигнул Внемлющий и поднялся из кресла.
Дахху засуетился, прося прощения за неловкий вопрос и предлагая гостю еще чая, или, может быть, вина, или еще партию.
А потом, спохватившись, он спросил:
