Витражи лесной столицы полностью

– У нас есть неопровержимые доказательства, – невозмутимо сообщил Полынь. – Вы уверены, что хотите, чтобы я перечислял их при вашем сыне?

– Я. – Кайл метнул взгляд в сторону ребенка, теперь увлеченно завязывающего шнурки на моих сапогах в нечто, что я вряд ли потом распутаю.

– Если вы сами расскажете нам все по порядку, – давил Полынь, – и тем самым жизнь Чуда Бахари будет спасена, наказание будет кратно легче, чем если я… простите уж за это слово… выбью из вас правду.

«Полынь, не перегибай!» – мысленно взмолилась я. Прах с ним с ребенком даже, но в целом – ну какие у нас доказательства?! А этот Кайл выглядит таким безобидным, что рука не поднимается в чем-то его обвинить!..

С другой стороны, из всех подозреваемых я почему-то выбрала именно его. Как и Внемлющий. Что-то было в нем и данных о его жизни, что-то, что не получалось осознать рационально, но что неплохо чувствовалось, если позволить себе прислушаться к внутренней тишине.

Я подняла взгляд на Кайла, явно начавшего нервничать.

– Те фигурки адорантов, о которых мы сегодня уже беседовали, – я наклонила голову. – Что господин Бахари сделал с ними после вашего скандала? Просто стал продавать в своей лавке – или же использовал как-то иначе?..

– Откуда я знаю! – отшатнулся Кайл.

– Кхм, – я вскинула брови. – Вы написали на него больше дюжины претензий в Правом ведомстве, жаловались на него в Торговую палату, пытались уговорить других купцов устроить ему то ли бойкот, то ли темную. Кайл, я думаю, вы прекрасно знаете судьбу тех фигурок. И подозреваю, что, начни тогда Чудо продавать их в своей лавке, он бы действительно огреб от кучи людей сразу за столь неэтичное решение. А он хоть и сволочь, но не дурак.

– Где фигурки, Кайл? – Полынь опер локти о колени и положил на них подбородок, резко подавшись вперед. В его голосе прозвучал тот шелестящий холодок, который возникает там очень редко, но производит колоссальное впечатление даже на меня.

Кайл сглотнул и затравленно посмотрел на Ловчего. На меня. На сына и на мирно сыплющийся снег за окном.

– Я не накладывал на Чудо порчу, клянусь, – быстро заговорил он. – Я не умею, в конце концов! Но он всегда был гадом, и не мне одному он попортил жизнь. А также – не мне первому. Этих адорантов он использовал для себя. Всю партию, с тех самых пор, как отнял ее у меня – сначала дюжину фигурок, потом, когда они рассыпались, еще дюжину… И так уже год подряд. Естественно, мне было интересно, зачем он это делает. Как-то раз я пошел в храм Селесты и нашел там этих адорантов: благодаря тому, что все они разные, это было легко сделать, я помню, как выглядел каждый из них. Я перевернул фигурку, чтобы прочитать, что на ней написано, и. Удивлению моему не было предела. Неужели он купил адорантов для такой просьбы?!.. С другой стороны, учитывая отвратительный характер и поведение этого человека, было логично, что ему требовалась помощь богов. Поверьте: сам я бы ни за что не стал накладывать порчу на человека, даже такого мерзкого, как Чудо!.. Но когда я узнал, что он и так Давно уже проклят… Мы с несколькими другими несправедливо обиженными им людьми (так получилось, что все мы живем рядом и потому знакомы) просто воспользовались открывшимся фактом и внесли некоторые корректировки в адорантов. Это ведь не так плохо, как самому проклясть кого-то, верно? Да и вообще, если бы Чудо не уволил моего друга Эверика две недели назад, мы бы не стали этого делать! Но то увольнение, право, было последней каплей!

О, боги. Неужели Кайл имеет в виду именно то, о чем я думаю?! Тогда нам срочно нужно в Храм Селесты!

– Так, – глаза Полыни также вспыхнули пониманием. Он поднял ладонь, прерывая быстрый и взволнованный поток речи торговца. – Быстро скажите, как выглядели ваши адоранты. Вернее, уже адоранты Чуда. И где они стоят. И да – не вздумайте покидать город, Кайл. Отпразднуйте Новый год, конечно, но потом ждите меня в гости. Сбежите – вам же хуже.

Мы с Полынью уже мчались к выходу из дома.

– А мы. – Кайл вскочил нам вслед. – А мы разделим ответственность с остальными?

– Обязательно, – мрачно пообещал Полынь.

На этот раз в храме Селесты почти не было людей.

Сиреневые сумерки опустились на лесную столицу. Большинство горожан сейчас коротало время либо в центре Шолоха, наслаждаясь его праздничным убранством, либо дома – отдыхая и набираясь сил перед тем, как колесо года провернется вновь, запустив нас всех прямиком в будущее, как на санках со снежной горы.