Неподалеку замечаю трех странных типов: две женщины и парень, явно незнакомые друг с другом, но держатся вместе, плотно и, как по команде, синхронно выпрастывают правые руки при виде всякой желтой машины. Очевидно, это очередь. Мы становимся в хвост — теперь это уже настоящая московская очередь. И точно — через минуту подходят еще двое, причем один — значительно навеселе. Московская улица, московская очередь, московская архитектура зданий и автобусных остановок, бурые московские тополя и грязные лужицы под ними. Хочется хорошенько потрясти головой. Говорят, природа скупа на новизну. Но люди, кажется, значительно скупее.
Вот наконец притормаживает один таксист, очередь оживает, наполняется надеждой. Правда, у него пассажир, таксист не берет подсадку (это ему и в голову не придет), но открывает окно и зачем-то обещает нам вернуться через пять минут. Очередь разочарованно вздыхает, мы — в полном недоумении. Таксист, обещающий вернуться, — это вне московской логики. Слава богу, новизна все-таки есть.
Опережая события, скажу, что мы из очереди ушли. Мы — космополиты, и пусть патриоты терпеливо выращивают у этой очереди хвосты, а мы против. Очередь? Да что нам очередь! Где хорошо — там и очередь!
Мы иммигрировали на другую улицу и оказались правы — там лишь одна тонконогая девица конкурировала с нами на тротуаре, но ее быстренько подобрал черно-синий «БМВ», вовсе даже и не такси. И мы получили первенство. Так что уже через десять дерганых минут мы восседали на упругих сиденьях лимонного «хьюндая» и радовались нашей счастливой судьбе. До начала регистрации оставалось ровно два часа тридцать минут.
Богота — длинный город. Русское слово «длинный» с большим трудом описывает эту длинноту. Хорошо бы сконструировать более подходящее словечко: вытянуто-протяженно-длинный. Вот именно такая Богота и есть. И если вам вдруг захотелось переместиться из одного конца города в другой, то будь ваш таксист даже семь раз по семи пядей во лбу, все равно ваша поездка напомнит вам о Гонконге (если вы там бывали) или хотя бы о старых переулочках Арбата: ваше такси будет нырять в какие-то подворотни, петлять в переулках, путаться в паутине проходных дворов, и все лишь затем, чтобы переползти с одной улицы на другую, параллельную, дабы сократить путь.
Наш таксист оказался тоже не дурак — дока, высший класс. Он взглянул левым глазом на бумажку с именем конечного пункта, крякнул и рванул руль так, будто хотел перелететь через разделительный бордюрчик, но передумал и, выровняв машину, покатил в обратную сторону. Я представлял себе, что направление «где-то за бизнес-центром» — это в другой стороне. Но таксист был опытен, как старый вождь племени кечуа, и уже через пять минут вывез нас под сень гигантских деревьев неизвестной нам породы — отсюда начиналась объездная дорога. Частично объездная, как позже выяснилось, но большая ее часть вьется высоко по склону протянувшейся вдоль города горы, сестры Пичинчи.
Мы въехали в такой густой и непролазный лес, что город исчез в одно мгновение. Чуть мокрые серпантины походили на аттракцион «американские горки», но увеличенный в сотни раз. Мне захотелось остановиться, плюнуть на все и погулять полчасика по тропкам-дорожкам, птичек послушать, воздухом подышать. Но я рефлекторно вцепился в мягкую толстую ручку на двери и боролся с центробежной силой, когда шофер наш лихо выворачивал из поворота в поворот.
Но вот мы и в самом деле остановились — светофор. Впереди — светофор, слева — стоянка для туристических автобусов, площадка, от которой наверх уводят каменные ступеньки, а там, повыше, еще одна площадка, но с перилами, — смотровая и «фотографическая». Очевидно, оттуда открывается привлекательный вид на столицу. Нам же отсюда ничего не видать, кроме мокрых стволов и листьев. Но зато мы видим фотографа. Точнее, мужика с «Полароидом». Я подумал, он тут на случай, если у какого-нибудь туриста нет с собой фотоаппарата. Хотя разве бывают такие туристы? Но я ошибся. Дело было не в фотоаппарате, а в ламе. Она вышла из-за высокого куста, стройная, кирпично-ржавого цвета, мохнатая, как медведь, с пышными ресницами, задумчивыми глазами и с хвостиком-шариком.
Лама — основа основ местной промышленности (неплохой лозунг получился). В этих местах почти все — это лама. Куртка, свитерок? Лама. Коврик, половичок, панно на стенку? Лама. Спортивный костюмчик, гетры, перчатки? Тоже лама. И шикарные воротники на кожаных пальто, и не менее роскошная отделка мягкой мебели, и игрушки, и сувениры — лама, лама, лама. Да разве все перечислишь?
