— Вот об этом я и говорю, — она шибанула его по плечу, отталкивая от себя, — Если ты приехал читать мне мораль, то катись к черту, правда. Сейчас не тот момент, чтобы учить меня жизни. Мне не до этого сейчас, — Вера шептала, захлебываясь собственными слезами, пока голос не охрип окончательно, — Перестань меня мучить, просто отпусти, я тебя прошу.
— Не могу. Не могу я тебя отпустить.
Мужчина подошел еще ближе, ловя ее руки, пока она пыталась отбиваться, и прижал ее к себе, прикладываясь щекой к макушке.
— Не получается у нас, ты же видишь.
— Ты еще не пробовала.
— Я тебя прошу… Я так устала от всего, не добивай меня…
В дверь постучали, и Вера замерла, чувствуя, как громко бьется сердце. Его.
В комнату вошла Люда, первым делом смотря на спящего сына, а потом на Веру с Артемом.
— Здравствуй Артем, — женщина вытерла салфеткой припухшие от слез глаза и шмыгнула носом.
— Мои соболезнования, — Исаев отпустил Веру и приобнял Люду за плечи, — Я приехал помочь с похоронами. Как раз обсуждали с Верой этот вопрос.
— Спасибо, большое спасибо… О-о-о-й, как же мне теперь быть, — Люда снова заревела, утыкаясь лбом Артему в грудь, — Гриша мой дорогой.
— Люд, любая помощь, все что понадобится, ты можешь позвонить, я оставлю телефон или через Веру передать…
— Да уже ничего не поможет… Я ему говорила… Не пей. А он… Что он сделал? Как нам теперь с Захарушкой жить? Ка-а-а-к?
Вера отвернулась к окну, не в силах больше смотреть на рыдания Люды.
Как хотелось уснуть и больше не проснуться.
Вера почти не принимала участия в происходящих событиях, молчаливо погрузившись в себя и на автомате следя за Захаром. Она считала, что все, то, что сейчас переживает ее семья — это слишком несправедливо. Жизнь дала ощутимый пинок под зад, как только стало понятно, что у них все налаживается. Гриша не всегда был хорошим человеком, не был идеальным сыном, не всегда был порядочным «мужем», но ему все равно дали шанс — возможность стать примерным отцом. От которого он отказался собственноручно.
Появление в его жизни ребенка, сына, о котором не много, не мало, мечтал каждый мужчина, загнало его в тупик. Он довольно серьезно отнесся к желанию Люды забрать мальчика из приюта, старательно готовился к его переезду домой, а когда все сложилось — понял, что не готов. Гриша с осторожностью, с напускной видимостью ответственности относился к Захару как к собственному ребенку, по-настоящему его все в действительности пугало. Мало только вырастить, нужно дать ума, поднять на ноги и обеспечить будущее, за которое не было бы стыдно. И через какое-то время, Гриша стал смотреть на мальчика как на диковинного зверька, которого Люда практически не выпускала из рук. Чувство собственной несостоятельности, ревности и выдуманных проблем сделали свое дело. Гриша снова стал пить. И уже не так пугал ребенок, жена, которая теперь требовала все больше и больше собранности, терпения и понимания ситуации, мать, которая последнее время нудила о «поиске работы поперспективнее». И диагноз, который развился за столько лет «алкогольной комы» — цирроз печени. Это и стало причиной смерти.
Поправив на волосах косынку и надвинув на глаза очки, Вера прижимала к трясущимся губам платок, пока гроб опускали в землю. Живописное место, та самая вишневая аллея, про которую говорила Вера, тишину которой нарушали надрывные рыдания и тоскливый шепот. Бабушка больше не могла стоять на ногах, ее в полубессознательном состоянии посадили на стул, прямо перед могилой.
Провожая сына в последний путь, Нина Степановна стояла на коленях перед гробом и просила прощения, «за то, что не уберегла». Винила себя за то, что слишком часто давила на него, редко замечала его хорошие поступки и вообще, уделяла слишком мало внимания. Да, было грустно, да, было неправильно, больно, досадно, но все делали из этой ситуации только один вывод: ты не сможешь помочь человеку, если у него у самого не будет желания себе помочь.
Люда, поддерживаемая незнакомым Вере мужчиной, опустила голову, не в силах смотреть как мужчины ловко и оперативно засыпают гроб землей.
Вера от усталости качнулась, едва не подвернув ногу, но Артем, стоявший за спиной, сгреб ее в охапку, прижимая к груди.
Пока они с головой ушли в свое горе, переживая самые трудные дни для любого человека — эти несколько дней до похорон, Артем занимался всеми вопросами, касающихся погребения, даже костюм для Гриши купил новый, чтобы тот «ушел как положено». И Вера молчаливо наслаждалась, насколько позволяло раненое сердце, им и то, что он делал. В очередной раз убеждаясь, насколько человек может быть скупым на слова, ухаживания и всю прочую сопутствующую хрень, настолько он может быть Мужчиной, в нужный момент готовый сделать все для своей женщины.
Он практически не разговаривали эти дни — Вера, спокойно воспринимала его приказы, типа «поешь», «выпей», «выйди, подыши» и все в этом духе. А вот Ване приехать не позволил. Да она и звонить не стала, чтобы лишний раз никого не драконить, воспринимая ситуацию как данность.
