Виват, Романовы! Часть IV полностью

Павел сидит напротив него за столом. На Павле – доспехи. На столе лежит шлем.

Павел. Григорий Григорьевич…

Потёмкин. Я Александрович.

Павел. Простите. Запамятовал… Так вот. Засмеют меня в любом случае. А мне так лучше. Так спокойнее.

Молчат. Снаружи воет ветер.

Павел (нервно). Мне надо написать письмо жене… и детям… На случай, если я погибну… и…

Снаружи что-то шумит. Павел вздрагивает. Хватает шлем.

Потёмкин. Вы уже написали письма… На все случаи. (Смотрит на него.) Ну сознайтесь. Вам тут плохо. Вам страшно… зачем рвались на войну?

Павел молчит. Прижимает к себе шлем.

Потёмкин. Ну не ваше это… военное дело! Ну что ж здесь такого! Ну каждому своё!

Павел (грустно). А что моё? Ничего моего нет. И у меня ничего нет… И сам я ничто… Вы – фаворит в отставке, вы имеете влияний и власти более меня.

Потёмкин вздыхает и достаёт из-под стола бутылку водки.

Потёмкин. Давайте-ка с вами лучше выпьем.

Перекрутка.

Час спустя. Пьяный Павел рыдает на груди у Потёмкина. Потёмкин смущённо гладит его по доспехам.

Павел (с надеждой). Григорий Александрович, а вы будете моим отцом?

Перекрутка.

1790 год. Царское село. Екатерининский дворец.

День рождения Екатерины. За большим столом сидит Екатерина. На коленях у Екатерины сидит Платон Зубов. Справа сидит Александр. Слева – Константин. На противоположном конце стола сидят Павел, Марьфёдорна, Нелидова, дамы и господа.

Екатерина(кладёт Александру самый большой кусок пирога на тарелку). Кушай, золотко!

Кладёт кусок поменьше Константину. Кормит Платона Зубова своим куском с вилки. Александр смущённо отрезает кусок от своего пирога.

Александр(соседу). Передайте отцу мой пирог, пожалуйста… А то там на их половине вообще ничего нет…

Марьфёдорна(Павлу). О господи, а кто же это на коленях у императрицы?

Павел. Ещё не знаю, но этому я в отцы гожусь почти что…

Перекрутка.

1795 год. Дорога из Царского села в Гатчину.

Ночь. Карета. Павел едет в карете в Гатчину. В Гатчине очередные роды у Марьфёдорны.

Павел (кучеру). Куда ты едешь, дурак?! Езжай туда!

Кучер. Нельзя по той дороге, ваше благородие… там яма образовалася.

Павел. Какая ещё яма?! Как смеешь ты мне перечить!? Езжай, говорю!

Кучер. Так ведь убьётесь, ваше благородие! И меня заодно…

Павел орёт на кучера. Бьёт его палкой.

Кучер (в отчаяньи). А хоть убивайте! Греха такого на душу не возьму!

Перекрутка.

Ночь. Перевёрнутая карета застряла в луже грязи. Павел с обречённым видом сидит на обочине. Рядом сидит кучер. Пьют водку.

Павел (грустно). А у меня жена рожает, может, сына даже, а я тут с тобой сижу…

Кучер. Так давайте за её здоровье!

Пьют.

Павел (печально). Вот послушал тебя, и что? Всё равно застряли.

Кучер. Дык что поделаешь… дождями дорогу размыло. Но хоть увязли, а не провалились. И то хорошо.

Павел. Даже ты, кучер, простой мужик, и тот указываешь мне… куда ехать! Никуда мне ходу нет… Никуда меня не пускают… куда ни попрошу!

Кучер(задумчиво). Так, может, оно и не надо – идтить туда, коли не пущают? Вот щас поехали бы мы по той дороге, как вы указали… да в яму бы свалились и померли.

Павел. А знаешь… Пусть мне шею сломают, а исполнят, как я велю. (Встаёт.) И иначе – зачем мне, великому князю, жить на этом свете?

Кучер. Не знаю, ваше благородие. Как по мне, жить-то оно лучше завсегда, чем помереть.

Павел (задумчиво смотрит на кучера). Тебя как зовут?

Кучер. Да Николаем…

Павел (с улыбкой). Хорошее имя.

Перекрутка.

Летний сад. Рассвет. Павел и Екатерина сидят на стульях.

Екатерина(вытирая слёзы). Всё. Хватит. Дальше не надо.

Павел удивлённо смотрит на неё. Екатерина смотрит вдаль.

Павел. А дальше вы умерли.

Екатерина. Да. Я умерла.

Павел. А знаете, матушка… трудно говорить мне об этом… А ведь вы были правы. Быть императором – не моё. Не справился я.

Екатерина молчит.

Павел. Я ведь только поначалу радовался. А год прошёл – такое отвращение! Всю жизнь мечтал о короне, а тяжела она оказалась… Тяжела, а деваться некуда. И просыпался я каждое утро… и такая тоска меня охватывала, хоть вешайся. Всюду лживые рожи. Все заискивают, врут. И всюду грязь одна. И противно мне. Всё противно. И стыдно ещё. Вот, мол, скажут, рвался всю жизнь, кричал, и чего? Не справился… и что делать, не знаю… И о вас всё думаю… как вы были… И как тяжело вам… и как груз этот непосильный плечами женскими несли… и как я вас подвёл. Всех подвёл…

Опускает голову.

Екатерина (задумчиво). А я ведь когда умерла… ТУДА поднимаюсь… Ну, ты увидишь… Так вот, я туда захожу… а они как раз за тобой собирались идти… А я им в ноги бросилась.