– Алексей Петрович, придите в себя, эко ж вы засиделись тут, что и не узнаёте никого! – донеслось от стоявших с фонарями людей. – Это я, Вязмитинов Сергей Кузьмич, вы меня узнаёте?
– Да-а, узнаю, – протянул тихо Алексей. – Узнаю, ваше превосходительство.
– Ну вот и славно! – воскликнул довольный комендант. – Государь смилостивился и повелел вас выпустить из крепости. А сейчас вам надлежит к Аракчееву Алексею Андреевичу явиться.
– Выпустить из крепости? – не веря своим ушам, пробормотал Егоров. – Куда выпустить, как? Аракчеев? Зачем мне к нему?
– Это нам неизвестно, Алексей Петрович, собирайтесь, – ответил Вязмитинов. – Там уж вам всё объяснят.
– Да чего же собираться, у меня здесь и собирать-то нечего, – помотав головой, произнёс узник. – А как же я явлюсь к Аракчееву, Сергей Кузьмич, когда грязен, овшивел и одёжа поистлела? Да и зарос весь, как дед.
– Так и ничего, Алексей Петрович. Мы вас в баньке вымоем, выбреем и оденем с иголочки, вы ещё молодцом будете смотреться.
– Прощай, Батый. – Алексей достал из-за пазухи завёрнутую в тряпицу хлебную корку и положил у продуха. – Другу моему последний гостинец, – проговорил он и вышел из камеры.
Только один раз через щёлку в повязке довелось ему видеть часть коридора Секретного дома, теперь он же следовал за комендантом крепости в окружении надзирателей без неё. Шли долго коридорами, лестничными пролётами, какими-то тёмными переходами, минуя караульные посты и железные калитки. Наконец процессия оказалась на улице, и Алексей вдохнул полной грудью чистый морозный воздух. Яркий дневной свет ослепил его, а под ногами поскрипывал снег.
– Неужто зима? – негромко проговорил он, ловя ладонью падающую снежинку.
– Три дня уже, – подтвердил Вязмитинов. – Третье декабря сегодня, Алексей Петрович, А вы уже, небось, и счёт дней-то потеряли?
– Месяц назад перестал счёт вести, – признался Егоров.
– Вы дышите, дышите глубже, милейший, чтобы весь угар у вас из груди вышел, – посоветовал комендант. – Глядишь, и голова тоже прояснится. Ну вот и мой дом. – Он кивнул на смутно знакомое Алексею здание. – Вы тут в самом начале были, когда только в крепость вселялись. Прохор Ильич! – кликнул он старшего смотрителя. – Сопроводите Алексея Петровича в канцелярию, приведите его там в порядок, побрейте, остригите, в баньку сводите. Пусть он приоденется, свои вещицы заберёт, а потом уже ко мне его пригласите.
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – Пожилой служака топнул сапогами. – Пожалуйте. – Он открыл перед Алексеем дверь. – Осторожнее, тут вот порожек, не запнитесь.
В канцелярии поверх верхнего кафтана Егорову накинули простыню, и цирюльник угодливо поклонился.
– Как стричь прикажете-с, ваше превосходительство?
– Наголо, голубчик.
– Виноват-с, как же наголо? – недоумевая, спросил тот. – А может, желаете причёсочку?
– Наголо, – подтвердил Алексей. – Там у меня в волосах столько жителей сейчас. Пускай уж лучше здесь, у вас, остаются.
– Как скажете. – Цирюльник кивнул и приступил к работе.
Минут через пятнадцать Алексей был в бане. Это была не привычная, арестантская, которая и та была за счастье. Натопленная жарко по-белому, освещённая несколькими светильниками, она была обита изнутри чистым сосновым деревом, сияла выскобленным полком и скамейками.
– Ваше превосходительство, может, мочалкой потереть? – спросил, выставляя на скамью шайки с водой, служитель.
– Спасибо, я сам, – отказался Алексей. – Ты бы лучше вышел, любезный, я справлюсь.
– Как скажете, ваше превосходительство. Щёлок вон в том туеске. – Он показал на полочку. – Мочалочка совсем новая, из свежего, этого года лыка. Веничек и берёзовый и дубовый в запарнике. Ковшик рядом. Лёгкого пара вам, ваше превосходительство.
Баня была восхитительна! Алексей словно бы выгонял с потом, смывал с себя чистой водой тюремную былую жизнь. Из неё он, надев чистое исподнее, вышел совершенно уже другим человеком.
– А вот это вам надеть, ваше превосходительство. – Старший смотритель подал ему стопку вещей.
– Не понял, а где мой мундир? – нахмурившись, спросил Алексей, рассматривая статскую одежду.
– Не могу знать, – ответил, пожав плечами, Прохор Ильич. – Велено было господином комендантом вот это вам дать. Да вы не волнуйтесь, оно вам всё впору. Прямо под ваш размерчик было подобрано.
Делать было нечего, и вскоре Алексей облачился в то, что ему подали. Белые, с пуговицами на одну сторону штаны, тёмно-зелёный кафтан с воротником-стойкой и обшлагами чёрного цвета, светлый камзол, треугольная шляпа с серебряной петлицей и мундирной пуговицей, чёрное широкое пальто и туфли на толстой подошве – вот и всё его одеяние.
– А вот это ваши вещи, ваше превосходительство. – Начальник канцелярии поднёс сложенный генеральский мундир, сапоги и шляпу. – Можете в мешочек пока всё сложить. И вот награды. – Он подал лежавшие на серебряном подносе ордена. – Пересчитайте все, ваше превосходительство, лежали в железном шкафу и вас ждали.
