– Меня благодарить не за что. Это, генерал, вам государю нужно быть благодарным и своим доброжелателям, тем, кто не побоялся замолвить за вас слово. Идите и будьте благоразумны, помните тот урок, который получили.
Алексей вышел из кабинета Аракчеева, прижимая ножны своего георгиевского оружия к зелёному статскому кафтану.
– Ваше превосходительство, позвольте вас проводят? – произнёс адъютант.
От этих слов у Алексея аж холодок пробежал между лопаток. – Тут недалеко, через три кабинета канцелярия, – пояснил капитан. – Казначей уже предупреждён и ожидает вас.
– Одна тысяча шестьсот пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, – отсчитывал ассигнации казначей. – Ещё пять рублей. – Он положил перед Егоровым небольшую золотую монету. – И восемьдесят пять копеек. – Поставил стопочкой серебряные и медные монеты. – Всё годовое жалованье тут, ваше превосходительство, прямо по сегодняшнее число, на день вашей отставки. Из него уже вычтены столовые и квартирные деньги, они как бы вам не положены, и за статский мундир ещё тридцать два рубля пятнадцать копеек удержано. А вот ещё проездные. – Казначей зашелестел бумажными ассигнациями, лежавшими отдельно. – По расчёту до Калуги и далее к уездному Козельску вам причитается триста шестьдесят пять рублей. Извините, ваше превосходительство, тут уже расчёт берётся без свиты, так как вы в отставке, оттого и сумма такая небольшая. – Он развёл руками. – Здесь уж от меня ничего не зависит.
– Не переживай, голубчик, мне достаточно, – усмехнувшись, успокоил его Егоров. – Хоть пешком идти, главное – к дому. Где расписаться?
Когда Алексей выходил из столичной комендатуры, уже стемнело. Пролётка с офицером из крепости ожидала его неподалёку и довезла до Дьяконовского переулка.
– Спасибо тебе, капитан, – поблагодарил сопровождающего Егоров. – Дальше я сам до дома дойду, вам в переулке разворачиваться будет неудобно.
Тропинка с улицы была от снега очищена, а поскрипывавший и качавшийся на ветру масляный фонарь мутным жёлтым пятном освещал вход в его дом. Две тени при виде подходившего метнулись в сторону, и Егоров сжал рукой эфес сабли.
– Тати, что ли? – пробормотал он, всматриваясь в сумрак. – И пистоля ведь с собой нет.
Тревожился он напрасно, никто на него напасть не осмелился, и Алексей громко забарабанил в дверь.
– Кто там?! – послышался из-за неё громкий оклик. – Себя назови!
– Ого, прямо как в карауле, – усмехнувшись, заметил Егоров. Вроде не Герасима голос. – Егоров Алексей Петрович! – крикнул он весело. – Лейб-гвардии егерский полк. Отзыв давай!
После небольшой паузы загремели засовы, и дверь настежь распахнулась.
– Ваше превосходительство, Алексей Петрович, миленький! – закричал, выскакивая наружу, Дубков. – Командир вернулся, командир, братцы! Сюда все!
– Генерал вернулся! – из коридора с топотом вслед за Макаровичем выбежали на крыльцо трое старослужащих. – Алексей Петрович! Ваше превосходительство! Радость-то какая! Герасим, сюда беги!
– Тихо-тихо, затопчете! Да вы чего?! – прокричал Алексей, а его в это время обнимали, дёргали за плащ его ветераны-егеря.
– Бари-ин! Господи, барин! – С масляным фонарём выбежал седой служка. – Алексей Петрович, вы?! А мы-то вас как ждали, а вас-то всё нет и нет! А Макарович говорит, вот-вот вернётся. И Матвеевич с Фомичом тоже так говорили, а тут вы!
– Вот и вернулся, – улыбаясь, произнёс Алексей. – Ну пошлите в дом, а то стоим, на всю улицу горланим.
– И то верно, – согласился Макарович. – А то с утра тут двое соглядатаев отираются. Герасим говорит, что в первую неделю, как только полк вернулся, тоже тут стояли, вынюхивали, и с сегодняшнего утра опять они же толкутся.
– А я вам говорил, я говорил! – воскликнул служка. – А вы сумневались. А оно вот как, барин ещё вернуться даже не успел, а они уже встали. У меня-то ведь глаз намётан, сколько уже лет здесь, у Обводного канала, живу, небось, кажного в округе в лицо знаю.
– Смотри-ка, всё-таки не доверяют, ищеек выставили, – покачав головой, сказал Алексей. – Ну да пусть вынюхивают, мы ничем противозаконным заниматься не собираемся. Вы лучше скажите мне на милость, как же так получилось, что вы все вместе собрались?
– Виноваты, прощения просим, ваше превосходительство, что без спроса в вашем доме ошиваемся, – повинился Дубков. – Мы бы никак такое себе не позволили, да нам подполковник Хлебников с Гусевым предложили за домом пока приглядеть. А как вы вернётесь, так чтобы у вас самих испрашивать разрешение на переезд в поместье. Вы же сами о прошлом годе говорили, что рады были бы отставных старослужащих к себе забрать. Если что не так, вы только скажите, мы сей же час съедем.
– Куда это вы съедете, командира, что ли, своего решили бросить? – нахмурив брови, грозно проговорил Алексей. – Отставить всякий съезд! Так-так-так, отставных старослужащих, говоришь, к себе забрать, Иван Макарович? – Он оглядел притихших ветеранов. – А я-то смотрю, все в мундиры одетые, но без унтерских галунов. А ну рассказывайте, что случилось? Как полк? Как полгода вообще эти жили?
