– Ты ещё про бумажки-наклейки вспомни, ворчун, – хмыкнул Алексей.
– И они, кстати, тоже денег стоили, – заметил Лазарев. – Небось, не задаром мне отдали, из самой Москвы ведь с печатного двора приехали.
– Ладно, дорогая, к обеду вместе с Кузьмичом и Олегом будем, – пообещал Алексей. – Так что собирайте большой стол.
Идти было недалеко, прошли через разбитый Болотовым сад, потом по тропинке мимо засыпанного снегом омшаника[12], и вот она, показалась за ручьём винокурня. Из высокой трубы приличного по объёму дома шёл дымок, а к проруби тащили за верёвки сани с бочкой два мужика.
– Здравствуйте, барин! – Они скинули шапки при виде Егорова.
– Как работа, братцы? – поинтересовался тот. – По воду собрались?
– Благодарствуем, хорошо всё с работой, барин. – Те закивали головами. – Не обижают, деньгу платят поряду и даже приплачивают сверх того за старание. Вчерась зипуны новые дали с рукавицами. А так-то да, за водой мы. Уже третью бочку с утра подкатываем. Ещё одну до обеда наберём, а потом столько же до вечера ещё нужно будет привезть и льду колотого.
– Воды много нужно для холодильни, – подтвердил Кулгунин, топая рядом с Егоровым. – Хорошо её зимой на санях возить, летом, конечно, потруднее будет.
Внутри винокурни кипела работа, около двух печей с установленными поверх них медными котлами суетился истопник, подкладывая в топку поленья. От установленных на котлах баков к наполненным водой и льдом деревянным ёмкостям шли медные трубы.
– Ваня, поди сюда! – крикнул мешавшему в бочке деревянной лопатой Кулгунин.
– Здравия желаю, ваше превосходительство! Отставной егерь Ефремов! – прихромав, доложился тот. – Винокуренная артель из пяти человек находится вся на работах, замечаний и происшествий не имеется.
– Рад видеть в деле, Иван, – улыбнувшись, проговорил Егоров. – Ну, показывай своё хозяйство.
– Дык вот оно всё тут, – замялся Ефремов.
– Давай-давай, не тушуйся, – подбодрил его Кулгунин. – Третий месяц уже командуешь, небось, всё выучил.
– Есть показывать. Ну это у нас перегонные кубы. – Он кивнул на конструкции посредине цеха. – Там у нас брага или перебродившее хлебное сусло греется. Топим так, чтобы оно не подгорало, равномерно. Хмельные пары собираются затем в шлемах или в голове. – Иван показал на установленные поверх кубов баки. – Потом по гусаку всё попадает в змеевик, где и охлаждается, и опосля вытекает первым перегоном в сборную ёмкость. Ну а там уже всё отстаиваем и очищаем от сивухи фильтрованием через уголь. Далее идёт вторая и третья перегонка с более серьёзной очисткой. И на выходе получается крепкое вино, или, по-научному, спиртус.
– А там что? – Алексей показал на большие бочки.
– Бродильные и кисловарочные чаны, – ответил Ефремов.
Вдоль стен стояли бочки поменьше, вёдра, лопаты, грабли. Тут же были сита и решёта, какие-то воронки, скребки, щётки и глиняные кувшины, а на набитых гвоздях висели весы-безмены.
– Да-а, непростое дело, – отметил Егоров. – А сколько уже спирта выгнали?
– Пять десятиведёрных бочек, – ответил главный винокур. – Они на склад под особый пригляд сразу сдаются, потому как сильно горючее не велено здесь держать.
– Ну вот тебе, Иван Кузьмич, и основа для начала парфюмерного дела. – Алексей посмотрел на Лазарева. – Далеко ли то ароматическое масло, за которое ты целую тысячу отдал?
– Да там же в избе у сторожа, рядом, и тоже под особым приглядом, – проворчал тот. – А как по-другому, когда сюда такие деньжищи в это масло вбуханы?
– Ну, тогда пошли, показывай. – Алексей кивнул на дверь.
Обойдя склады с зерном, вся компания скоро стояла в сторожевой избе.
– Открывай, Акимыч. – Лазарев указал на дверь находившемуся тут же при складе сторожу.
– Ого, даже и тут запах цитрусовых есть? – принюхавшись, проговорил Алексей. – Чуете, как пахнет?
– Лимо-оном, – протянул купец. – Грешным делом, бывает, позволю себе чаёк с ним, ежели привезут по случаю. Кислинки-то иной раз ох как хочется. А так-то тут вон сколько стеклянных четвертей[13] и англицких толстостенных галонных[14] бутылей с апельсиновым маслом и бергамотом. Как ты и говорил, Алексей Петрович, всё везде поспрашивали, поискали. Только вот не в Астрахани это купили, там только лишь пряности, а в Крыму, в Кафе, на большом базаре. С италийских земель привозят то масло купцы, и потом понемногу его скупщики для аптек забирают. Ну а мой приказчик уж оптом, чуть дешевле за него срядился, и всё равно ведь дорого.
– Не переживай, Кузьмич, барыш будет. – Алексей подмигнул Лазареву. – Чуешь? Это не лимоном пахнет сейчас, а выгодой. Так, это, как я понимаю, те пять бочек со спиртом? Аккуратненько вынимаем пробку и наливаем мне несколько чарок[15] спирта. Есть чистый кувшин? – Он посмотрел на пожилого деда – сторожа.
– Сейчас найду, барин, – засуетился тот. – Сейчас я мигом, только вымою. – И выбежал с посудиной на улицу.
– Кузьмич, ты отбери три бутыли с разным маслом, – продолжал распоряжаться Егоров. – И мне нужны три пустых пузырька-флакона. Вижу, вот они на полках расставлены, – заметил он небольшие бутылочки.
