– На каждое винтовальное ружьё, ваше превосходительство, пришлось у нас по три сотни выстрелов, – начал тот обстоятельный доклад. – Причём мы не просто ведь стоя стреляли, а ещё и лёжа в снегу, и даже специально клали ружьё на него, ещё и присыпали снежком сверху, чтобы он в механизм набивался. И вышло, что на каждом ружье особый пригляд нужен был только лишь за затравочным отверстием, которое идёт от ударного замка к заряду в казённик. Вот оно-то через кажную дюжину выстрелов и нуждалось в чистке протравником, ну и кремень на курке мы тоже, разумеется, меняли примерно так же часто. Но это ведь в каждой фузее такое бывает, везде ведь такие замки, как и на этом ружье, идут. А вот затворный поворотный винт ухода во время стрельбы особого не потребовал. Несмазанный он и шесть десятков выстрелов вполне себе выдерживал, а когда мы его особой штуцерной мазью, которую выделили из костного масла и воска, пользовали, так он вообще полторы сотни спокойно себе работал. Мы уж сами для полной уверенности после полутора сотен и ствол прочищали, и винт, и замок ударный. А по винту, что скажу, когда ты его за ручку-вороток крутишь, вот прямо видно, как сажа нагарная наружу выскакивает из прорезей. Затвор-то, получается, сам при этом очищается.
– Удачная конструкция, – похвалил Бочаров. – Ещё бы как-нибудь ударный замок укрепить, убрав привычные осечки, вообще бы красота была. Ну и теперь у нас следующий шаг в работе – это уменьшение калибра ствола. Мы предлагаем… – Он поглядел на сидевших за столом оружейников. – Предлагаем калибр ствола вот под такую пулю. – И подал конический свинцовый цилиндрик Алексею. – Тут ровно четыре линии[17]. Сейчас же винтовальное ружьё стреляет покамест такой. – Степан Ильич поставил на стол свинцовый шарик.
Егоров положил обе пули себе на ладонь – разница между ними была приличная. В новой, конической, на глазок было что-то около десяти миллиметров, и старая, круглая, выглядела по сравнению с ней значительно крупнее[18]. Штатные же пули для пехотных русских фузей, как он помнил, вообще были калибром под 18 миллиметров.
– Тут, я вижу, выемку сделали? – задал вопрос он, ковыряя ногтем заднюю часть пули.
– Да, так же как и у вас, Алексей Петрович, в той, которую вы «хитрой» прозвали, – подтвердил главный оружейник. – Мудро, очень мудро. Не понимаю только, почему же отказались от неё? Она ведь из гладкого ствола раза в два дальше летит, я уж не говорю про винтовальный. Егеря ваши нам рассказали, что под страхом жестокого наказания воспретили такой вот пользоваться.
– В Военной коллегии решили, что из-за неё сильно портится ствол, – пожав плечами, ответил Егоров. – Из-за большого свинцевания на внутренних стенках и чрезмерного давления на него пороховых газов его якобы разрывает, а при этом калечит и убивает самих стрелков и всех, кто стоит рядом.
– Да ладно?! – Бочаров удивлённо вскинул брови. – Мы уж такой пулей сколько стреляли тут, и обычным, и усиленным зарядом, так хоть бы раз чего случилось!
– В полку тоже все наши ошарашены, – произнёс со своего места Макарович. – Каждому опытному егерю ведь ведомо, что не в пуле дело, а в том, как за оружием самим смотрят. Ежели ствол кирпичной крошкой дерут постоянно, истончают его али, наоборот, рже дают завестись, понятное дело – рано или поздно он рванёт. А ежели за ним ухаживать как положено, ничего худого не случится, только ведь гатчинским это не докажешь, им лишь бы артикул соблюсти.
– Так, отставить разговоры на «скользкие темы»! – рявкнул Алексей. – Высочайший приказ есть, значит, придётся его соблюдать, не место и не время его здесь обсуждать. А то у нас сейчас быстро виновного найдут и куда надо отведут. Для армии, для казны мы делаем то оружие, которое высочайше утверждено. Но изобретать что-то новое нам же никто не запрещал? В конце концов, сверх казённого заказа мы ведь можем делать ружья и для коммерции, для тех же охотников, и тут вопросы по изменению калибра ствола, и по введению новой пули возникнуть ни у кого не должны. А там кто его знает, может, чего-нибудь и изменится, и охотничья винтовка наша станет и в армии востребована. Так что работы по ней продолжаем. Выемка – это хорошо. – И Алексей опять ковырнул заднюю часть пули. – Но сюда, как я уже говорил, нужно вставлять железную чашечку, чтобы при выстреле пуля сильнее в нарезы входила и не было бы прорывов пороховых газов. Совсем скоро приедут прессовальные механизмы, и Архип нам этих чашечек надавит тысячи. И вообще подумайте подольше над пулей: может, ей бороздки какие-нибудь сделать для лучшего закручивания при выстреле и придания большей точности? Оставить с острым кончик или закруглить его? Сделать саму пулю длиннее или, наоборот, покороче? Вопросов много, и решать их можно только лишь после долгого отстрела самыми разными образцами.
