– Думайте, – дал наказ Алексей и, засыпав из пороховницы заряд в казённик, крутанул вороток в другую сторону. – А вот здесь зато всё быстро, – отметил он и сыпанул порох в замок. – Посмотрим теперь, как она бьёт. Сколько до цели шагов?
– До ростовой мишени, ваше превосходительство, пять сотен, – доложился Ковалёв. – До грудной – три.
– Первую пулю в ростовую, – сказал Алексей и вскинул винтовку. – Прицел здесь не очень хороший, а вот ложе удобное, приклад плотно к плечу прижимается.
Щёлкнул отжатый большим пальцем курок замка, и, прицелившись, Алексей плавно выжал спусковой крючок.
Отдача была более слабой, чем у обычного штатного штуцера и фузеи. Не было здесь такого яркого длинного язычка пламени, вылетающего при каждом выстреле из ствола, да и облако от сгоревшего пороха было значительно меньше, чем у обычных ружей. Как видно, основная часть газов уходила вперёд вслед за пулей и дальше рассеивалась уже перед стрелком.
– Не было запирания винта от нагара? – поинтересовался Алексей, проталкивая вторую пулю в отверстие казённика.
– Нет, ваше превосходительство, – дал ответ Макарович. – К винту нареканий никаких у нас вообще нет, он сам очищается, с резьбовых витков всю сажу наружу выталкивает, ну а замок, он уж, как обычно, конечно, своего внимания требует.
«Да-а, сюда бы капсюль в гильзе, ударник и скользящий затвор, – подумал Алексей, ощупывая курковый кремень. – Но для его изобретения нужно быть хорошим химиком, чтобы правильно соединить гремучую ртуть с массой добавок. А это, увы, не про меня. Пока так». Громыхнул новый выстрел, и он поспешил со всеми присутствующими к мишеням.
– В грудной мишени пуля вправо от центра ушла! – крикнул опередивший всех Кудряш. – Но плечо прострелили ворогу, ваше превосходительство!
– Да, я и сам почувствовал, что немного мушку сместил, – признался Алексей. – Ну что, пойдёмте теперь к ростовой.
– Почти в центре, ваше превосходительство! – доложился Ковалёв. – Опять немного вправо и вверх сместилась, но не намного, на пару вершков[19].
– Для первых выстрелов очень даже неплохо, – похвалил командира Макарович. – Если прицел хороший на этом ружье сделать, так и вообще точно бить будет.
– Степан Ильич, ты через три дня ведь с купеческим караваном отплываешь? – уточнил Егоров. – Насчёт разговора про Яковлева, мастера-инструментальщика с тульского завода, не забыл?
– Нет, что вы, Алексей Петрович! – откликнулся тот. – Всё сделаю, чтобы его к нам переманить. Вопрос ваш я понял, как он у нас обоснуется, первым делом поручу ему хороший прицел сюда соорудить.
– Папа, папа за тобой приехали! – заскочил с криком в дом Лёшенька. – Там дяденька хроменький конями правит.
– Пономарёв Илья, ветеран-инвалид наш, – пояснил Алексей, отставляя от себя кружку с чаем. – Который у главного нашего конюха Харитона в помощниках.
– Ну допей ты уже до конца, потом поедешь, – попросила Катарина. – Опять ведь до вечера тебя не увижу.
– Не-ет, к обеду точно буду, – пообещал Алексей, выходя из-за стола. – Сейчас по полям проедусь, а потом на сахарный завод заскочу. Там уже к запуску всё готово, осталось только крутильно-выжимную центрифугу дождаться. Её скоро вместе с прессовальными машинами Степан Ильич должен по реке подтянуть.
Жаркое июльское солнце щедро опаляло своими лучами землю. Алексей с Ильёй ехали по просёлочной дороге, осматривая поля. Налившись молочным соком, уже начали твердеть колосья злаковых, тянулись вверх головки подсолнечника, виднелись белые и розовые цветки картофеля. У края картофельных посадок догнали группу крестьянок, во главе которых важно вышагивал помощник агронома однорукий Федот.
– Смирно! – рявкнул, вскинув левую ладонь к соломенной шляпе, инвалид. – Ваше превосходительство, полевой отряд следует к месту работ. Старший – отставной капрал Фёдоров.
– На какое поле идёте, Федот Иванович? – поинтересовался Алексей. – Гляжу, у многих вон мотыжки в руках.
– На свекловичное, ваше превосходительство. Вон там, левее, которое за картофля́ным будет. – Тот показал целой рукой. – Приказано его проредить и заодно саженцы окучить. А вчера мы вот это в порядок привели. – Федот показал на тянувшиеся вдаль ровные ряды ботвы.
– Жарко ведь, самое пекло сейчас, вон как солнце палит. – Алексей кивнул на небо. – Может, лучше бы оно к вечеру, всё хоть немного попрохладнее станет?
– Не-е, ваше превосходительство, терпимо. – Фёдоров махнул рукой. – Жар костей не ломит, чай уж привычные. А, бабоньки, как, небось, не сомлеем? – Он подмигнул столпившимся на обочине крестьянкам.
– Да чего уж там, жара да мошкара – самая летняя пора! – выкрикнула самая бойкая. – Дело привычное, барин, тем более с таким командиром, как у нас, бравым!
Проехав картофельное поле, Илья остановил двуколку[20]. По обеим сторонам дороги виднелись рядки растений со светло-зелёными глянцевыми листьями.
– Ого, да тут десятин пять, а то даже и семь будет, – произнёс Егоров, оглядываясь. – Там уже дальше что-то высокое растёт.
