Я напряглась, с мыслями, что меня полностью изуродовали и можно просто выйти в окно, трагично завершив жизнь.
– Вы такая…невероятная, – выдохнула Бенедикта, – я научусь делать все необходимое, чтобы вы всегда были такой, госпожа.
Подумав, что прислужница тронулась умом, я взглянула на себя в большое зеркало и сначала не поняла, что в отражении оказалась я.
На меня смотрела очень стройная, утонченная девушка, с шелковистыми серебристыми волосами, гладкими как перо. Они распределялись на прямой пробор, были забраны позади в аккуратную прическу, закрывающую уши.
Я несколько раз сморгнула и подошла ближе, пытаясь осознать, что мне не кажется.
Хорошим зрением я не отличалась, посему, приблизилась, чтобы увидеть лицо.
Оно было другим. Моим, но иным.
Длинные ресницы, легкий налет сверкающих теней, розовые пухлые губы и румянец.
Я была красивой.
Да, не как Анна Эдит!
Но все во мне было столь изящно и изыскано, что не верилось. Будто меня превратили из гадкой кряквы, в красивую лебедею.
– Ах, господин Аврелий, – молвила я, практически не размыкая губ.
– Ваша личная фея крестная создала волшебство, только не забудьте, что в полночь, вся красота превратиться в тыкву, – рассмеялся Аврелий.
– Очень смешно. Вы не только мастер по красоте, но и мастер по остроумным шуткам, – бросила я, мимолётно закатив глаза.
– Не забудьте потерять туфельку как в Златушке, чтобы в одну ночь изменить судьбу и найти своего принца.
– Постараюсь не терять, – недовольно произнесла я, снова превращаясь в истинную Вивьен Стейдж. – Не хватало, чтобы на мою голову свалился кто-нибудь несуразный.
– Господин Стейдж передал вам серьги и кольцо, госпожа. Сказал, что это вашей матери, – добавила прислужница.
Я замерла, открыв футляр и всматриваясь в бриллианты, похожие на слезы, которые так и не выплакала Бенедикта. Комплект был потрясающе красив. От волнения защемило сердце.
– Ох, вы так красивы, госпожа!
Не знаю, но словам прислужницы, я поверила.
Честно говоря, смотря на своих родных, я не могла понять, чье лицо источало большее недоумение при виде меня, у деда или отца.
Эдмунда же, просто схватилась за сердце, потеряв дар речи.
– Я, мне, ну да, – промычал Алистер, – это чародейство?
– Это мастерство!
Аврелий Август, сбежал по лестнице, рукоплескав самому себе.
– Странно видеть тебя такой не кудрявой, – добавил отец заместо комплимента.
– Вы мастер своего дела, господин Аврелий, – удивление на лице деда было столь велико, что он не смог его скрыть. Мужчина смотрел на меня таким взглядом, будто к ним спускалась божество, каким-то чудом оказавшееся в особняке Стейдж. – Можно как-то сохранить сей внешний вид? – прагматично заметил дед.
– Я научил некоторым нюансам прислужницу Вивьен, уверен, проблем не возникнет, но я всегда к вашим услугам.
– Конечно, – заторможено кивнул дед, пропуская меня вперед.
Эдмунда накинула мне на плечи новый плащ, отделанный серебристым мехом и несколько раз вздохнув проводила к карете.
Все дергано уселись внутрь.
Тусклый свет от кристаллов делал лица деда и Алистера похожими на умертвия.
– Надеюсь, ты будешь старательно относиться к своему внешнему виду, Вивьен и больше не вернешься к своим старым настройкам, предпочитая свой любимый ситец и клетку.
– Не вижу смысла носить шелка, когда копаешься в грядках.
Гордон Стейдж мигом сморщился как старый урюк.
– Она у нас всегда самая красивая, – влез отец, с неуместными комплиментами.
– Давайте будем ехать молча, – предложила я, – итак, нервозно.
– Надеюсь, мадам Руж втолковала в твою голову, как вести себя на таких мероприятиях.
– Не то слово как, дедуля, – мои губы растянулись в плотоядную ухмылку, – главное не подавиться шампанем, чтобы он не вышел через нос, громко не смеяться и не шибко выделяться. Вот три правила. В моем случае, не употреблять вайни, чтобы ненароком не рассказать все тайны семейства Стейдж.
Алистер усмехнулся, находя мои юморные нотки забавными, чего нельзя было сказать о дедуле.
– К слову, отец, – начал Алистер, – вы хотели о чем-то сказать на балу?
– На балу и скажу, – не разлепляя губ, выдал дед. – Это будет касаться нашей семьи. Важный момент, с которым бы я хотел поделиться и несколько отвлечь общество от пересудов.
Мой отец вздохнул, закинув ногу на ногу.
– Андромеда, конечно, устроила нам сладкую жизнь.
– Не при Вивьен будет сказано, но тебе Алистер стоит задуматься о своих похождениях в места не столь отдаленные. Как бы это не привело к такому же плачевному результату, как вышло с твоей сестрой.
Мой отец усмехнулся, показывая сочащуюся из него уверенность.
– Я осторожен и давайте закроем эту тему. Вы правы, моя дочь не обязана внимать вашим неоправданным страхам.
Гордон Стейдж поджал губы и повернулся к окну.
– Думалось мне, вы стали ближе друг к другу, – вздохнула я, бросив взгляд на ногти, накрашенные перламутровым напылением. На удивление, ровные и аккуратные.
– Мы станем, когда мои дети станут более адекватными, – бросил дед, а Алистер в миг поморщился.
– Поздно пить лечебные воды, дедуля, – вздохнула я, на что старший родственник промолчал.