– Хочется быть обманутой, вперед, – неожиданно эмоционально произнес мужчина. – Считал, что вы более дальновидны.
– Значит, просчитались, – горько хмыкнула я, про себя вдруг подумав, что захотелось плакать, но такого я просто не могла показать этому жестокосердному человеку. – Я стала выглядеть более презентабельно, и господин Тотал смог разглядеть во мне те качества, которые его сразу же заинтересовали.
Адам Редвил хмыкнул.
– Вы прекрасны и без всех этих косметических процедур. В вас есть искренность и честолюбие. Да, пусть ваш характер далек от совершенства, но по крайней мере вы не играете роли, вы такая, какая есть. То, что вам помогли изменить вашу внешность, полностью раскрыло вас. Но не в ней главная суть!
Слова Редвила прожгли во мне дыру. Я окаменело застыла, не в силах пошевелиться. Глаза так и желали наполниться горючими слезами, но я сморгнула, сдерживая порыв.
Да, никто и никогда мне не говорил таких слов. Они были столь желанны, столь неисполнимы, что трудно было поверить.
Но, как не странно это было осознавать, но ждала я их от Винсента Тотала, пригласившего меня завтра на каток.
– Благодарю, что оценили господин Редвил, но я буду делать так как желаю. Все в нашей семье делают так как хотят. Даже, Гордон Стейдж. К слову, завтра мы с Винсентом идем на каток на главную площадь Аквалона.
– Очень за вас рад, удачи.
Адам усмехнулся. Улыбка вышла неестественная и кривая, а голубые глаза потемнели.
– Я тоже за вас рада и немного не понимаю, что вы так расчувствовались по поводу меня, – наигранно я пожала плечами, вдруг ощутив нездоровый укол в грудь. – В Хрустальном городе вас ожидает дама, вам под стать, так в чем же дело?
– Простите?
Редвил застыл, не понимающе уставившись на меня. Умело же он надевал маски и играл достопочтенного господина, а сам был таким же как Эрон Венстон.
– О, я напомню, – улыбнулась я, сделав шаг вперед. Очень хотелось излить весь свой яд на кого-то. – В мой последний день в столице, я зашла в ресторацию за книгой, обещанной вами, увидела вас с девушкой и не стала мешать. Вы так мило ворковали.
Адам Редвил нахмурил брови, пытаясь припомнить момент, а потом расплылся в подобии улыбки.
– Вы что же, заревновали? Снова?
– О, перестаньте, – рявкнула я, чувствуя, что краснею, – вы мне просто противны, господин Редвил. В вас столько всего, что я не приемлю, что порой мне просто невыносимо слушать вас. Вы только и делаете, что источаете самомнение, заносчивость и правильность, хотя сами из себя ничего не представляете, такой же обалдуй как ваш друг Венстон. Еще и учите меня куда и с кем мне ходить на встречи и с кем общаться, хотя сами…
Мое словесное излияние было нарушено молниеносно.
Адам Редвил ловко притянул меня к себе и поцеловал. Я настолько опешила, когда его мягкие теплые губы коснулись моих, что застыла как в копанная, моргая и ощущая как молодой мужчина прижимает меня к себе, углубляя поцелуй.
В миг полной растерянности, я даже глаза прикрыла и позабыв про свою тираду, растворилась в поцелуи, купаясь в наслаждении и желании. Наверно, эта наша близость с Адамом отличалась от других тем, что мы оба были трезвы и страстно желали этих минут по обоюдному согласию. Я чувствовала, что сопротивляться невозможно, потому что волны наслаждения накатывали на меня и согревали, пока как гром среди ясного аквийского неба, не раздались удары часов в зале. Наступила полночь, а с ней и официальное начало зимнего месяца.
Сквозь бой курантов и восторженные крики людей, ко мне вернулось сознание. Я распахнула глаза и стремительно вырвалась из хватки мужчины, вмиг ставшего неприятным.
– Вы такой же как ваш друг, – бросила я, – у самого в столице девица, но это не останавливает вас осквернять других своими грязными помыслами. Не знала, что дед пригрел в нашем доме иылана, господин Редвил.
– Вивьен, что вы несете? – лицо Адама исказилось, – я всегда относился к вам как к достопочтенной даме, а не разгульной девке и та девушка, с которой я встретился в тот день в ресторации, моя сестра.
Усмехнувшись, я покачала головой.
– Ну, конечно, как же я сразу не поняла!
Мне хотелось убраться как можно скорее.
Я никогда не слышала, чтобы Адам упоминал о каких-то родственницах женского пола.
Обогнув молодого мужчину, вкус губ которого еще оставался на мне, я плохо владея собой, выбежала из салона и минув зал под бой громогласных часов, ринулась к двери, оступившись и чуть ли не потеряв туфлю.
Как самая настоящая Златушка!
Я чувствовала, что Редвил не остался стоять столбом, а ринулся за мной что-то объяснять, нападать с поцелуями или учить жизни и посему, сказав вознице Стейджев, что дед с отцом доберутся сами, отправилась домой.
Бал стал крахом, несмотря на изысканный внешний вид.
Меня трясло и всему был виной не вспомнивший молодость Гордон, а Адам, возомнивший себя не весть кем.
Когда я прибыла домой, то пришла в себя только в своих покоях, осторожно сняв бриллианты матери.