Более или менее так и обстояли дела. Тогда же я придумала знак анархии и помещала букву «А» на все вещи подряд, заявляя, что мы анархисты. Такой была я. Малкольма не особенно интересовала политическая сторона панка, он не очень-то желал протестовать как анархист. Он просто всех ненавидел. А особенно ненавидел тех, кто обладал властью – всех вообще. Он ненавидел своих преподавателей. Ненавидел каждого, кто указывал ему, что делать. Ненавидел Ричарда Брэнсона за его влияние. Ненавидел звукозаписывающие компании. Малкольм много кого и что ненавидел. Как у Ричарда Никсона, у него был список людей, которых он считал врагами. Так что, думаю, ничего удивительного, что и меня он в какой-то степени ненавидел. Малкольм ненавидел понятие семьи. Ненавидел образ матери. И всегда, когда я была рядом с ним и мальчиками, то есть с группой «The Sex Pistols», Малкольм делал вид, будто я этакая мамка-нянька, которая тут же их отчитает, если они совершат какую-нибудь шалость или станут грубить. Вечно он говорил: «Не рассказывайте ей». Он, Малкольм, иногда был ужасен. Я не то чтобы обижалась, но это, как бы правильно выразиться, утомляло».
Магазин «Too Fast to Live Too Young to Die» просуществовал на Кингз-Роуд с 1972 по 1974 год, а «SEX» – с 1974 по 1976. В 1977 году, когда королева отмечала серебряный юбилей своего правления, магазин заколотили досками, ожидая, что фанаты футбольного клуба «Chelsea», проходя мимо, как обычно, будут бить окна. Затем на вывеске граффити написали новое название – «Seditionaries» (то есть «Атрибуты мятежа»). «Ведь все те годы я подстрекала к мятежу, – говорит Вивьен, – создавая одежду для героев, провокационную – провоцирующую восстание». Макларен говорил, что магазин тех лет после их возвращения из Нью-Йорка был «раем для лишенных права голоса, который, в свою очередь, помог создать феномен, известный как панк-рок». По мнению общественности и СМИ, проявляющим к магазину все больший интерес, именно на Кингз-Роуд, 430, нужно было искать смысл зарождавшейся панк-культуры, и из года в год Вивьен упорно вызывала сенсацию. Одежда из «Seditionaries» соединяла в себе все эксперименты Вивьен. Некоторые вещи, например футболки, рваные и с надписями, были постоянным атрибутом ее коллекций, а расположенные в самых непредсказуемых местах молнии помогли плавно перейти от фетиш-моды «SEX» к основной символике панка. Пуговицы Вивьен использовала редко. Зато она применяла резину и фетиш-мотивы, которые помогли выразить основные чаяния Вивьен как дизайнера и полемиста. Создавая свои модели, она вынуждена была свыкнуться с бурной реакцией на агрессивную женскую сексуальность, а еще начала ценить значимость исследований: «Когда я начала делать одежду из резины, мне стало любопытно, что собой представляют все эти фетишисты и каковы мотивы их поведения… Мне хотелось создать вещи точь-в-точь такие, какие носят они. Так появились всякие ремешки и прочее». В свою очередь, благодаря фетишу, рожденному желанием Малкольма изменить мир при помощи эпатажа, Вивьен узнала о принуждении и оковах. Теперь понятно, что к созданию корсетных вещей и идее носить нижнее белье как верхнюю одежду она пришла извилистым путем. «Этот образ, – писал позже Джон Сэвидж, – и тот, что создала Вивьен, и его копии, – распространился по всему миру».
Магазин «Seditionaries» на Кингз-Роуд, 430, 1977. «Всегда входи в любую дверь, в которую, кажется, и невозможно войти».
