— Папа учился в Миннеаполисе, большом городе, где много соблазнов, если вы понимаете, о чём я, — неуверенно начинает Тори, в ответ на что он просто кивает. Вивиан, предчувствуя, что разговор будет долгим, сбивчивым, полным эмоций и, скорее всего, слёз, подымается, достаёт пепельницу и приоткрывает окно. Вообще-то он не курит в квартире, но сегодня можно. Как он предпочитает говорить в таких случаях, разгрузочный день.
— Он никогда не рассказывал мне об альфе, который приходится мне биологическим отцом, даже имени его не называл. Просто сказал, что это была его первая любовь и он ни капли не жалеет, что её плодом стал я, однако я помню, как мы жили до того, как в нашей семье появился Кайл, папин нынешний муж, и прекрасно понимаю, что от плода, принёсшего столько проблем, лучше было бы избавиться.
— Чушь, — категорически не соглашаясь с омегой, Вивиан резко сбивает пепел. — В своих ошибках нужно винить только себя, а не других, тем более собственных детей, вымещая на них злобу. Так поступают только слабаки, сильные же, стиснув зубы, преодолевают препятствия. Разве не так поступал твой папа?
— Да, так, но ему было ужасно тяжело! — таки не выдерживает Тори, срываясь. — Семья отказалась от него, и папе пришлось переехать сюда, в Ричестер-Холл, потому что здесь в доки брали на работу всех, даже омег.
— Занятно, — подмечает Вивиан довольно-таки важную информацию. Омежий труд законодатель едва ли не к детскому приравнивает, поэтому физически тяжёлые работы омегам строжайше запрещены, а вон оно как, оказывается, было в Ричестер-Холл двадцать пять лет назад. А может, и сейчас есть.
— И ты, дабы избежать участи, подобной отцовской, избегал всяческих связей, не так ли? — меняя тему разговора, констатирует кажущееся ему очевидным Тайтус.
— Не то чтобы… — омега пожимает плечами, и только сейчас Вивиан замечает, что мальчишка уже управился с двумя порциями торта, в то время как он чахнет над первой, подумывая над тем, что завтра придётся подольше побегать в парке. К полноте Тайтус не склонен, однако он уже и не подросток с ураганным обменом веществ: пусть и медленно, но годы уверенно берут своё.
— Просто прежде, чем делить с альфой постель, я решил убедиться в том, что это действительно чувства, а не просто инстинкты.
— Только не говори, что вы встречались лет пять, прежде чем переспать, но в итоге он всё равно бросил тебя, ибо ещё не нагулялся или что-то вроде того, — с сарказмом подмечает Вивиан, которому слушать подобные истории не в новинку и сценарии которых он уже знает наизусть.
— Да, мы долго встречались, ещё со средней школы, — утвердительно кивает омежка, вертя в руках пустую кружку, так что Тайтусу ничего не остаётся, кроме как снова вернуться к плите. — И впервые переспали, как бы банально это ни звучало, после выпускного. Мы жили вместе, строили планы на будущее, даже решили, что поженимся в день десятой годовщины наших отношений, однако я не смог… — Тори, опустив голову, тяжело помотал ею из стороны в сторону.
— Оказалось, что одной гармонии в бытовых отношениях недостаточно, если внутри не чувствуешь, что действительно готов быть с альфой, пока смерть не разлучит вас.
Тори вскидывает на него шальной, полный надежды взгляд, в ответ на что Вивиан, ставя перед мальчишкой снова полную кружку, фыркает.
— Только давай без этого «я знал, что именно вы меня поймёте» или иных высокопарных фраз, — пресекает попытку мальчишки высказаться Тайтус. — Поверь, Тори, девять из десяти имеющих пару омег испытывают то же, что и ты. Они осязают и понимают, что альфа им подходит, но не чувствуют в нём ту половинку, которая бы их дополняла. Не знаю, как там у альф, а большинство омег строят вариантные отношения, боясь никогда не найти того самого, единственного, любимого, неподражаемого, истинного, называй это как хочешь, и до скончания дней остаться одним. Признаться, — Вивиан нервно проводит ладонью по волосам, — я тоже иногда испытываю страх перед одинокой старостью и трудностями, с которыми не смогу справиться самостоятельно, но это всё инстинкты. Кто-то им подчиняется, идёт у них на поводу, а кто-то всё же гонится за журавлём в небе, понимая, что и зажатой в их ладонях синице хочется летать.
— Думаете, у нас получится? Вы сами верите в то, что мы когда-нибудь встретим своих истинных? — не нравится Вивиану, как звучит это «нас» — он никогда не ставил себе за цель удачное замужество, да и не видел в своём лице примерного супруга, родителя и семьянина, — но он всё равно кивает. Надо же подбодрить омежку, а то и правда ещё начнёт избегать отношений, боясь обжечься. У каждого свой путь, и у них с Торианом он определённо разнится.
— Я не исключаю такой возможности, — Вивиан заедает слегка горькую лично для него фразу сладким тортом, в то время как Тори снова начинает бормотать.
