— Что будет? — хрипит Вивиан, не понимая, почему альфа развязывает ему руки. Да, он омега, но со стороны Декстера глупо надеяться на то, что он не попытается сбежать.
— Процесс вашего воспитания, — Декстер освобождает и его ноги, но Вивиан лежит не двигаясь. По его телу ползёт горячая волна, рассасываясь и превращаясь в едва ощутимое тепло. Это не афродизиак, скорее какой-то наркотик, потому как Вивиан резко начинает чувствовать себя легко, а его восприятие в разы усиливается, позволяя ощущать альфу солнцем в дымном небе.
— Вы станете моей самой изысканной зверушкой, Вивиан, — альфа подцепляет его подбородок двумя пальцами, вынуждая смотреть на себя. — И, как знать, может, даже родите мне наследника. Учитывая вашу породу и происхождение, полагаю, это был бы восхитительный союз. Однако, — Декстер брезгливо отдёргивает руку и тут же поднимается, — сперва вас нужно хорошенько выдрессировать, а то, знаете ли, не нравится мне этот ваш омежий гонор и дерзкий взгляд.
— Однако и планы у вас, мистер Декстер, — Вивиан садится на постели, понимая, что физически он чувствует себя просто прекрасно, а вот с осязанием что-то не так: оно слишком чуткое, как и всё тело, которое начинает чесаться от ощущения касающейся к нему ткани. — Которым я не позволю сбыться.
Он предпринимает попытку. Заведомо гиблую, но был бы он не Вивиан Тайтус, если бы не попытался. Ожидаемо, альфа даёт ему отпор. Просто подлавливает его у себя под мышкой и, не сдерживаясь, наносит удар в живот. Вивиан падает на колени, хватая воздух распахнутым ртом. Перед глазами пляшут чёрные точки, внутренности горят, а мозг, кажется, закипает от волны физических ощущений. Да, удар был болезненный, но не настолько, чтобы его скрутило в бараний рог у альфьих ног.
— Что ты вколол мне, Декстер? — хрипит омега, тело которого вздрагивает от череды мышечных спазмов. Боль такая, что он чудом не обоссался, более того, она не проходит, а пульсирует, выворачивая его внутренности наизнанку.
— Синтетический наркотик, — Декстер присаживается возле него на корточки и дёргает его голову вверх за волосы, — который в несколько раз обостряет все ощущения. Все, Вивиан, — подчёркивает альфа, скалится и, примера ради, тянет его волосы сильнее. Вивиан не сдерживает вскрика, потому как ему кажется, что с него снимают скальп. Нет, всю кожу с головы сдирают вместе с выкатившимися глазами, и омеге даже чудится, что он слышит, как та лопается, отрываясь от мышц.
— Это только начало, — эхом отдаются в его голове слова альфы, пульсируя давящей болью во всём теле, — моя дивная ягодка.
========== Часть 14. ==========
Скрип двери и уверенные шаги, сопровождающиеся раздражающим эхо.
— Доброе утро, Вивиан.
Вивиан ухмыляется: значит, сегодня его почтили своим царственным визитом с самого утра? Хотя как знать. Внутри этой коробки из бетона и бархата время застыло, а день слился с ночью в серую беспросветность. Он понятия не имеет, сколько уже здесь заточён. По его личным подсчётам — около недели, по внутреннему состоянию — целую вечность. Пожалуй, теперь Вивиану Тайтусу есть с чем сравнить ад, в котором, как говорят, месяц тянется как целый десяток земных лет.
— Как самочувствие?
Сколько же участливости в этом голосе, будто альфа и правда заботится о нём. Тот действительно заботится о своей зверушке, в своеобразной манере, которую Адам Декстер называет воспитанием.
— Как и вчера, — хрипит Вивиан. — Бесчувственное.
— Это потому, что ты ничего не ешь, котёнок, — альфа ласково треплет его по сальным волосам, а после, вцепившись в них пальцами, вынуждает запрокинуть голову. — Если и дальше будешь отказываться от пищи, я прикажу кормить тебя насильно.
— Можешь начинать прямо сейчас, — он уже давно сорвал голос, и поэтому только хрипит, шамкая искусанными губами, на которых запеклась кровавая корка. — Я не буду есть из твоих рук, как собака.
— Ты меня расстраиваешь, Вивиан, — Декстер отталкивает его и отходит, брезгливо вытирая руки носовым платком, который тут же выбрасывает. — И только усложняешь себе жизнь.
— Будто может быть хуже, — хмыкает Вивиан, вновь свесив голову. Сил нет совсем, так что Вивиан считает глупостью тратить их остатки на наигранно-светские беседы со своим «воспитателем», что ещё больше расстраивает этого маньяка.
Комната та же, в которой он очнулся, но, как оказалось, это теперь его и пристанище, и тюрьма, и камера пыток. Когда Декстер говорил о воспитании и прилежности, Вивиан думал, что это будет что-то сродни заточению с лишением всех благ комфорта и быта. Ну, прикуёт его альфа к постели, будет морить его голодом, избивать и насиловать, может, даже и правда обрюхатит его, хотя, честно признаться, Тайтус до сих пор не может приложить ума, почему Декстера заклинило именно на нём.
