Ах да, Декстер что-то говорит о подарке. Интересно, что это будет в этот раз? Очередная разновидность инструмента для порки или же соответствующее извращённым вкусам альфы одеяние? Сейчас на Вивиане кроме узких кожаных штанов нет ничего, но это сейчас. Пару дней назад альфа вырядил его в какие-то ремешки, утыканные кольцами. И это отнюдь не украшение. Именно за них его подвешивали к потолку и вертели во все стороны, воспитывая. Помнится, альфа говорил, что было бы куда симпатичнее, если бы эти кольца были на его теле. Садо-мазо пирсинг, блядь. Но рано ещё – это опять-таки сказал Декстер. Его зверушка ещё не готова к цепи, а вот…
Да, Вивиан чувствует холод кожи и слышит характерный щелчок. На его шее застёгивают широкий ошейник, из-за которого он теперь не может опустить голову. Края ошейника упираются в челюсть и ключицы, давят, только и того что не душат, а ключик альфа оставляет при себе. Грёбаный урод! Но Вивиан просто молчит. Не из-за так и не восстановившегося голоса, а потому, что говорить что-либо всё равно бессмысленно. Только потратит силы, которых ему и так оставляют по минимуму, чтоб не сдох и был в сознании.
— Он очень идёт тебе, Вивиан, — отстранившись, альфа любуется им. На его губах довольная улыбка, а в глазах — не обещающий ничего хорошего блеск. — Моя дивная ягодка.
На этот раз Тайтус всё же фыркает. Пару дней назад он видел себя в зеркало — жалкое зрелище. Он похудел килограммов на десять — всё кости так и выпирают под тонкой бледной кожей. Тело пестрит синяками и багровыми полосами. Шрамы. Их так много, что Вивиан даже не пытался сосчитать. Конечно же, большинство из них со временем станут практически незаметными, но вот этот, например, у бедренной косточки… Или тот, что рассекает спину от лопатки до поясницы. Лицо только без шрамов, правда, заострённое, осунувшееся, глаза запали и взгляд… Вивиан смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Именно по взгляду. У него не было взгляда. Только пустота в глазах, да и себя он рассматривал, лишь констатируя, не испытывая ни единой эмоции. В тот день Вивиан впервые задумался над тем, что альфе всё же удалось сломать его тело, пусть силой воли он всё ещё держал свой разум под контролем.
— Я принёс тебе ужин, — альфа ставит на пол миску с салатом, кусочком мяса и хлеба. Вивиан, чуя изумительный аромат пищи, сглатывает, но голода как такового не испытывает. Просто мозг понимает, что телу нужна еда, но даёт команду ни за что к ней не прикасаться. Всё, к чему прикасалась рука Декстера, — яд.
Альфа отступает на шаг и щёлкает пальцами. У Вивиана внутри тоже что-то щёлкает. Он всё понимает, но больше не может контролировать собственное тело. Это как условный рефлекс. Тело просто подчиняется отданной команде, и Вивиан не в силах с ним совладать.
Он опускается на колени. Руки как плети, но ему не привыкать. Он склоняется над миской и губами собирает кусочки томатов. Жует их тщательно, но вкуса не чувствует. Просто что-то во рту. В мясо вгрызается прямо зубами, пачкаясь в соку. Ничего, заботливый Декстер вытрет потом его лицо и даже потреплет по волосам, выказывая своё одобрение.
Это омерзительно, но Вивиан действительно не может сопротивляться. Приказывает себе остановиться, не пить с блюдца, которое держит рука альфы, и всё равно лакает из него, словно кошка. Чёртов ошейник мешает глотать, но вскоре он и к нему привыкнет. За то время, что он здесь, очень долгое и томительное время, ежедневные дрессировки таки дали свой результат. Собственное тело ему больше не принадлежит, когда же он утратит остатки людского разума — вопрос времени и, честно сказать, Вивиану уже всё равно. Да, он пока не сдался, но уже отступил.
— Молодец, хороший мальчик, — Декстер ожидаемо треплет его по волосам, но после, как обычно, не уходит. Мужчина достаёт из шкафа толстую цепь и, подойдя, прищелкивает её к кольцу на ошейнике. — Вёл себя хорошо – получи награду. Сегодня мы прогуляемся с тобой, Вивиан. Ты же хочешь подышать свежим воздухом, малыш?
Вивиан кивает. Да, пожалуй, это пошло бы ему на пользу. Жаль только, что ночь и он не увидит солнце. Может, хоть луну. Только бы не завыть на неё после всего того, что с ним проделывал этот психопат.
— Но у меня есть условие, — альфа присаживается перед ним на корточки, смотря в глаза. — Я иду, а ты — следуешь за мной на четвереньках. Согласен?
В этот раз Вивиан собирается мотнуть головой, но вместо этого почему-то снова кивает. На четвереньках? Большего унижения, наверное, и не придумаешь. Он что – собака? Но когда альфа поднимается и чуть тянет поводок на себя, Вивиан и правда ползёт за ним на четырёх, осторожно переступая порог своей камеры.
Вивиану страшно. Что с ним происходит? Омега опускает взгляд. Он по-прежнему не чувствует своих рук, но те уверенно упираются ладонями в пол, медленно двигая его тело вперёд. У Вивиана такое ощущение, что он, настоящий, заточён в собственном теле, словно в клетке, и просто наблюдает изнутри. По крайней мере, когда он пытается остановиться, его тело всё равно упорно продолжает двигаться за ухмыляющимся альфой.
