Заметив что-то неладное, Амбруаз с грозной миной на лице приблизился к своей пленнице. Вивиана, шурша юбками, поднялась, и до боли сжав рукоять кинжала, замахнулась. Проигнорировав ее выпад, рыцарь схватил за руку молодую женщину со словами: – Брось нож! Брось! – встретившись с бесстрашным взглядом англичанки, мсье де Куапель внезапно ослабил хватку, и, воспользовавшись моментом, Вивиана нанесла решающий удар, который должен был задеть шею, но зацепил плечо. Покачнувшись, Амбруаз, выкрикивая ругань и схватившись за раненную руку, замешкался, а девушка выбежала из палатки. В страшной суматохе ни один рыцарь ее не заметил, но крики Амбруаза услышали все: – Хватайте девчонку, дураки, иначе всем снесу головы! – молодая женщина, тяжело дыша, продолжала бежать, но услышав у себя за спиной выстрел из арбалета, мгновенно остановилась. Сначала девушке показалось, что стрела задела ее, но потом, услышав совсем рядом какой-то стон, поняла, что смерть в очередной раз сыграла с ней в прятки. Пронзенный в самую грудь, воин, закрывший своим телом Вивиану, мучительно корчился на окровавленной траве.
Молодой женщине внезапно показалось, что молния вонзилась ей в тело, а земля раскололась под ногами. Сколько крови, ненависти, боли!..
– Убийца! – завопив, словно раненный зверь, Вивиана вновь принялась бежать. Этот человек, от рук которого умирали десятки людей, этот убийца, он хотел сделать англичанку свой пленницей, но он не сможет, ему не удастся… Девушка бежала по сухой траве, цепляясь за колючки, а ледяной ветер лелеял ее лицо с мокрыми дорожками на щеках. Вивиане казалось, будто огненный демон вселился ей в сердце и медленно сжигал его, не позволяя свободно сделать ни глотка воздуха. Амбруаз гнался за ней, невзирая на кровь, окропившую раненое плечо. Мысль о том, что эта дивная птичка улетит, придала грозному рыцарю физической и душевной силы. Амбруаз так любил усмирять непокорных красоток, что дерзкий нрав англичанки только разжигал в его душе зверское желание. А эта тонкая, лебединая шея, скрытая под покровом роскошных волос, когда-нибудь почувствует либо его губы, либо острее меча.
Догнав беглянку, француз с еврейской кровью схватил ее за руки, и, притянув к себе, потащил обратно. Вивиана, вырываясь, кричала: – Убийца! Кровожадное животное! Не смей меня трогать окровавленными руками! Оставь меня! Оставь! – мужчине пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать разъяренную красавицу: – Успокойся же! Тише! – насильно посадив ее на землю, молодой человек попытался спокойно сказать: – Вивиана, сколько раз тебе говорить, не убегай от меня! Не нужно!
– Ты не человек, ты не способен на какие-то человеческие чувства! А что было бы, если тот несчастный солдат не закрыл меня собой?! А?! Ты бы убил меня, выпустив стрелу из арбалета! Неужели тебе ни капли не жаль того воина?! Неужели люди для тебя лишь пыль, от которой можно в любой момент избавиться?! Так знай, тот человек – настоящий мужчина, рыцарь, достойный носить меч и шпоры, а ты – бесполое животное, гнусный зверь, пронзавший своими клыками тела невинных людей! – внезапно Амбруазу захотелось ударить эту женщину, говорящую о нем полную, но не желаемую правду. Эти горячие, дрожащие уста, казавшиеся прекрасными дарами с Небес, говорили то, что давно никто не решался высказать жесткому воину.
Жестокий рыцарь заглянул в глаза прекрасной девы. Господи, как ему хотелось утонуть в их фиалковой глубине, ощутить жар и прекрасную негу. Вивиана была сотворена будто из огня. Этот непокорный нрав, дерзкий, вольный характер, гордость и самолюбие… Неужели эта девушка с мягкими волосами и яркими, как спелый плод, губами, хуже невинных монахинь, заботящихся только о бессмертии своих душ?
– Отпусти меня, чудовище, – прошипела Вивиана, вырвав руки из крепкой хватки Амбруаза. Тяжело вдохнув теплый воздух, рыцарь сочувственно посмотрел на молодую женщину, будто прося у нее прощения за еще несделанную провинность.
– Увы, ты не оставила мне права выбора, – молодой человек, придерживая леди Бломфилд за локоть, порылся во внутреннем отверстии пояса и достав какой-то дурно-пахнущий флакон, поднес его к носу пленницы. Вивиана, поняв, что случилось, попыталась вырваться, но едкая жидкость, растворяясь в воздухе, вызвала неимоверный приступ кашля, а потом вообще лишила чувств непокорную невольницу. Англичанка, сомкнув веки, осела на землю, а разбитый флакон выпустил на траву остаток своего содержимого.
Жаркое, южное солнце, находясь в самом зените, освещало своими причудливыми оттенками извилистые поверхности роскошных арок, усеянных полудрагоценными камнями. Птицы, будто играя друг с другом в забавную игру, громко чирикали, создавая атмосферу сказки и невинности.
