Мсье де Куапель последовал к Вивиане, и, застав девушку, лежавшую на кровати, совершенно равнодушную, невольно пожалел о том, что рассказал ей о смерти Лиана, которая, к счастью, еще не была подтверждена. На столе располагался нетронутый обед, а молодая женщина, смотря в одну точку, даже не пошевелилась, когда аквитанец с ней заговорил, бросив на стул черный плащ с таким же капюшоном: – Одевайтесь, я буду ждать вас во дворе.
– Моя неволя уже закончилась? Скоро меня убьют? – совершенно спокойно спросила леди Бломфилд.
– Мне очень жаль, что я заставил вас страдать. Поверьте, я сделал все, чтобы сегодняшние полдня вы провели в небывалой роскоши: дом на берегу пролива, прекрасные покои, вкусная еда.
– …и тягостный плен, – закончила Вивиана. Ее темные, будто смоль, волосы разметались по шелковым подушкам, а стройный стан, скрытый под тонкими одеяниями, закрывал балдахин ложа. Амбруаз с трудом переборол в себе желание откинуть бархатный полог и коснуться прекрасных, тайных изгибов своей пленницы. Она – сокровенный клад, прелестная жемчужина, но пока не тронута. Девственность и незапятнанная честь ценились в девице больше всего, рыцарь это хорошо знал, хотя мысль, что Вивиану продадут, как рабыню, невольно задела тайные струны в его ожесточенной душе.
– Одевайтесь, – буркнув, молодой человек покинул покои девушки, а она, встав с кровати, подошла к небольшому алтарю с изображением Пресвятой Девы Марии. Опустившись на колени, молодая женщина коснулась лбом иконы, и, сложив руки в молитвенном жесте, начала горячо молиться, так, как не молилась еще никогда. Ее приглушенные, тихие, дрожащие слова эхом отдавались по всей комнате:
«О, Святая Мария, Пречистая Дева, услышь мои смиренные просьбы, помоги рабе своей покорной. Защити взглядом Своим Лиана, убереги его от всех напастей людских, не позволяй совершить глупость, оберегай от всех бед… Я отреклась от своей любви к нему, мне достаточно лишь знать, что он жив, что дышит, что сердце его бьются. На большее я не смею рассчитывать. Спаси моего возлюбленного. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь» – трижды окрестив себя крестным знаменем, Вивиана встала и внезапно почувствовала, как на душе стало легче, казалось, что израненное сердце хоть на какое-то время немного успокоилось под покровом смиренных молитв.
Девушка до крови сжала в руке серебряный крестик и, поцеловав его, прошептала: «Если сегодня мой последний день, я хочу попросить у Тебя, Великий Боже, прощения за все содеянные и задуманные мной грехи. Я не ангел, и любовь к чужому мужчине – самая большая моя провинность. Прости меня, Всевышний, но я готова гореть в аду ради счастливой жизни своего сердечного избранника. Увы, я стала грешницей из-за своих чувств, но ведь сердцу не прикажешь, и как я не старалась, все попытки были бесплодны и лишь сильней позволяли мне любить Лиана», – закончив свою исповедь, молодая женщина смахнула с бархатных ресниц слезы, и, закутавшись в плащ, опустила на лицо капюшон, чтобы никто не мог видеть серебристых дорожек у нее на щеках. И пускай сердце стонало, уста должны гордо молчать.
На пороге пленницу встретила чернокожая рабыня в прозрачном платье и отвела во двор, заполненный вооруженным до зубов людьми. Вивиана, дичась, с отвращение окинула взглядом воинов с белыми гербами, на которых красовались виноградные ветви. Девушка не знала, к какому роду принадлежат эти мужчины, но один их недружелюбный вид вселял ужас и содрогания в сердца. Эти кровожадные глаза, налитые злобой ко всему живому, могучие станы и ужасающие мечи за поясом. Амбруаз по – сравнению с ними был невинным джентльменом.
Молодую женщину подвели к высокому мужчине молодых лет. Его внешность достаточно ярко привлекала к себе внимание. Гладковыбритое лицо, на котором особо выделялись темно-зеленые глаза, как у хищной кошки, высокие, четко-очерченные скулы, крепко сжатые губы, русые, жесткие волосы с каштановым оттенком. На груди величественно колыхались тяжелые цепи с огромными рубинами в середине, белоснежное сюрко, наброшенное поверх мехового плаща, подпоясывалось широким, чеканным поясом, из-за которого виднелась рукоять меча, обсыпанная драгоценными камнями, сверкавшими на вечернем солнце. Рыцарь походил на дикого хищника, искавшего себе добычу, и прекрасной жертвой была эта юная, пылкая красавица с фиалковыми глазами, но, как бы мужчина не хотел, идти против воли госпожи он не намеревался, ибо эта девчонка должна была познать смерть из ее рук.
Молодой человек откинул капюшон пленницы и, обнажив белоснежные, ровные зубы в жесткой улыбке, провел ладонью по гладкой щеке Вивианы: – Что за красота ослепила меня? Губы, очи, кожа, волосы… Ах, как жаль, что эта тонкая, лебединая шея познает удары клинка, – резко отстранившись, молодая женщина… плюнула в лицо рыцаря. Воины бросились к девушке, но предводитель резко остановил их, и, рыча, словно обезумевший зверь, с ненавистью посмотрел на Вивиану: – Ведите ее в повозку!
Амбруаз, взяв девушку за локоть, повел ее по вымощенной булыжниками дороге.
