Я не могла сдержать в своей груди страх и ужас. Слезы навернулись на глаза, и первый раз в жизни я побоялась умереть, быть убитой зверским способом, не похороненной по христианским обычаям. Быстро отогнав от себя такие мысли, я подумала о другом: о безопасности ее величества. Мой долг – защищать королеву и я не смею, прикрываясь собственными страхами, оставаться в стороне. Я была готова умереть за Екатерину, хотя и сама не понимала, почему женщина, которую я знаю несколько дней, стала для меня таким важным человеком. Быть в фаворе у жены короля мечтала каждая женщина, будь то незамужняя девица, или пожилая матрона. Но я делала это не ради теплого места у ног государыни, а ради того, смысл которого, сама не могла понять и объяснить.
– Хватит раскисать, Шекена. Прошлого не воротишь. Каримни и Беренгария предстали перед Всевышним. Теперь нужно подумать, как защитить других женщин. Судя по событиям, убийца охотиться на испанок. Я не поверю в то, что сеньора Навваро погибла от несчастного случая. Кто-то специально заманил ее в конюшню.
– Но, кто? Кому была выгодна смерть женщины, которая уже три раза стала вдовой?
– Не знаю. А, ты разговаривала с Ричардом Зингом? – сирийка кивнула: – Мягко сказано, что разговаривала. Мне пришлось строить из себя легкомысленную дурочку, которая совершенно ничего не понимает в жизни. Впрочем, разговор дал свои плоды. Как я тебе и говорила, Дику[11] развязали язык всего несколько кубков вина. Он проболтался, что ведет какую-то тайную игру, на кон, которой, поставлено абсолютно все, вплоть до жизни. Также, он сказал, что сегодня утром отправляется в Оксофрд, к Джону де Веру, – я задумчиво покрутила на пальце кольцо. Мысль, которая пришла мне в голову после слов Шекены, пугала, но и радовала. Возможно, после такого поступка меня будут считать сумасшедшей, но зато я не смогу упрекнуть себя в бездействии.
– Я сейчас же отправляюсь в Оксфорд! Джон де Вер обязан все мне рассказать, если он утаит хоть каплю правды, я буду вынуждена показать медальон королеве и поведать ей свои опасения и догадки. Именно сейчас, когда де Веры хотят сблизиться с престолом, вражда с ее величеством будет очень некстати.
Сирийка ахнула, и ее черные глаза заблестели с такой тревогой, что мне стало не по себе: – Ты…ты с ума сошла! Сейчас нельзя давать де Верам понять, что ты их в чем-то подозреваешь! Да и то, что Зинги и Оксфорды причастны к смертям при дворе, не доказано, а предъявлять ложные обвинения против могущественно графа и его лучшего друга – очень опасно. Джон и его предки всегда уважительно относились к роду Бломфилдов, и ты, совершив такой безрассудный поступок, можешь все испортить. Не нужно этого делать. Давай подождем. В конце концов, расследованием должен заниматься криминалист, а не молодые фрейлины.
Я отрицательно покачала головой, хотя и понимала, что Шекена права: – В твоих словах есть доля правды, но этого не достаточно, чтобы остановить меня. Пойми, я не собираюсь приезжать в Оксофрдшир, как враг графской семьи. Да и Джон очень хороший человек, он воспитал двоих прекрасных дочерей, а его супругу Джельф давно считали умной и покорной женщиной. Я ни чем не рискую, собираясь нанести визит де Верам.
– И, все же, позволит ли тебе мадам д’Аконье поехать в Оксфорд?
– А, откуда она узнает? Я же тебе сказала, что отправляюсь немедленно, а в такую рань эта старуха еще нежиться в постели у камина. Меня никто не сможет остановить.
– Вивиана, ну неправильно это. Я прошу тебя, не влезай в эту кровавую игру.
– Ты не сможешь отговорить меня, Шекена. Прости, но я не могу терять время на пустые разговоры, – встав, сирийка грустно окинула мою комнату взглядом: – Ты имеешь то, чего никогда не имела я. Дорожи этим, ибо потеряв, уже не вернешь, – девушка направилась к двери, но я не смогла смолчать: – О чем ты?
– Я осиротела еще в детстве, всегда была чужой в Англии, жила, как покойница, которая умерла вместе со своими родителями. Будь осторожна, не совершай моих ошибок.
Я подошла к мусульманке, и, положив ей руки на плечи, тихо сказала: – Я понимаю, у тебя было трудное детство. Твои душевные раны еще болят и кровоточат. Но это не причина для того, что бы всего бояться.
