– Послушай, Вивиана, для всех ты – законная дочь графа и графини. Пойми, так должно и оставаться. Чудом, преподнесенным судьбой, ты оказалась в графской семье, получила высокое положение, тебя вознесли на вершину. Неужели ты хочешь упасть с этой вершины, чтобы созреть то, что видела с рождения? Для всех Дини, дочь презренных людей, умерла в тот день, когда Нишкон и Кевен нарекли тебя Вивианой, своей дочерью и поклялись, что никто не узнает о твоем прошлом. Ты не смеешь уничтожать то, что тебе подарил Господь. Подумай, где бы ты была, если бы не графская чета? В борделе, в грязной таверне, или, вообще, на том свете? Твоему брату повезло меньше: он стал слугой, но никогда не жаловался на судьбу, в этом я уверена. Я не знаю, почему ты потеряла память и не хочу знать. Возможно, сами Небеса пожелали стереть из твоего разума то, что уже никогда не повториться. Сама посуди, смогла бы ты жить в графстве, быть уважаемой аристократкой, пользоваться тем, что не принадлежит тебя с рождения, если бы знала, чья ты дочь и помнила, что пережила? Нет, тебе бы не позволила твоя совесть. А Паскуаль смог, и не потому, что он высокомерный и эгоистичный, не потому, что еще ребенок, а потому, что он понимал, что ему некуда возвращаться, что он должен жить там, куда занесла его судьба. Возьми этот медальон и надень на шею. И еще, никто, даже твои приемные родители, не должны знать, что я тебе все рассказала. Пусть они думают, что ты все еще в неведенье. И может быть, когда-то ты все вспомнишь детально. А пока, пора возвращаться в тот мир, где ты жила с семи лет, в золотую клетку достатка и почтительности. Подготовься, наберись сил, и не удивляйся тому, что вскоре я тебе вновь расскажу. Так получилось, что мой жребий – быть хранительницей твоих тайн, в которых ты сама не подозреваешь. И еще, не ищи убийцу Каримни дел Фагасона, не занимайся расследованием и, как можно, быстрей уезжай в Суффолк. Во дворце тебе нельзя оставаться, – я вопросительно посмотрела на няню, ожидая от нее объяснений, но она лишь покачала головой: – Достаточно новостей на сегодня. Просто послушай меня.
– Откуда ты знаешь про убийство и про затею мадам д’Аконье? – не сдержалась я от дальнейших вопросов.
– Это неважно, – и уже другим, покорным голосом произнесла: – Миледи, пора возвращаться во дворец. Ночью ваше исчезновение никто не заметит, но скоро рассвет. Завтра похороны принца и вы обязаны хорошо выспаться, чтобы сопровождать похоронную процессию.
– Но, где мы находимся?
– В заброшенной церкви, в лесу, – сказав это, Амелия быстрыми шагами открыла дверь. Зажмурившись, я смотрела, как лунные блики проникают вовнутрь, освещая помещение. И только сейчас я рассмотрела обвисший потолок, грязную солому под ногами и потертые витражи на запыленных окнах. В углу, который был завешен тростником, едва заметно виднелась икона Пречистой Девы, сделанная из мозаики. Мраморные плиты вели к возвышению, который, возможно, когда-то представлял собой алтарь. Где-то протяжно выл волк, отчего кровь в моих жилах похолодела. Будто угадав мои мысли, няня весело усмехнулась: – Не бойтесь. Хищники, конечно, водятся в этом лесу, но к церкви они и близко не подойдут. Будто какая-то сила их отсюда отгоняет. Идемте, – со страхом смотря по сторонам, я пошла за гувернанткой. Первые шаги из церкви дались мне неуверенно, но потом я, смотря, как спокойна и весела Амелия, немного успокоилась. И, как назло, где-то треснула ветвь, потом раздался опять тот же вой, но уже громче и страшней: – Ты уверена, что мы в безопасности? – ели слышно прошептала я, опасаясь каждого звука. Ответ на мой вопрос не успел последовать, ибо, откуда-то, рыча, появилось что-то большое и серое. Когда я разглядела, что это, то невольно закричала. Перед нами стоял волк… При лунном свете его глаза, налитые кровью и ненавистью, светились, как мотыльки, клыки ужасающе сверкали под окровавленной шерстью. Дикий шакал, еще жуя свою жертву, стал медленно подходить к нам. От тошнотворного запаха крови и тухлого мяса, мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не лишиться чувств. Я, оторвав голосу от ужасающего животного, посмотрела на Амелию и ахнула. Няня была совершенно спокойна, лицо румяное, глаза светились, будто в них ожило солнце, губы изогнулись в улыбке. Чем ближе был к нам зверь, чем сильней я чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди. Казалось, еще минуту, и кожа под моей левой грудью разорвется. Внезапно произошло что-то неожиданное. Волк стал медленно оседать на землю. Первая мысль, которая пришла мне в голову, совмещалась с тем, что дикого шакала кто-то ранил. Но потом хищник, положив морду на передние лапы, поднял на меня свои глаза, теперь уже наполненные какой-то преданностью.
– А… Амелия, может,… ты мне объяснишь, что происходит? Ты говорила, что волки не подходят к церкви, но сейчас мы на приличном расстоянии от нее. И, наверняка, находимся на территории этих существ, – вполголоса спросила я.
