– Хорошего пути! – крикнула Шарлотта, когда я выходила на крыльцо. Ловя на себе непонятные и удивленные взгляды детей, я спустилась во двор. Там, у самого колодца, стояла телега, запряженная черным, как смоль, конем. Неподалеку я увидела и самого Роба. Да, первое впечатление желало лучшего… Я ожидала встретить молодого юношу, а увидела какой-то ужас… Горбатый, с копной жидких волос на лысой голове, с лицом, искаженным шрамами от оспы, он казался призраком с того света. Лет Робу было, наверно, двадцать-двадцать пять, но выглядел он на все пятьдесят.
Пытаясь справиться с отвращением, я сделала несколько шагов ему навстречу. Увидев меня, калека поклонился: – Вы и есть Вирин? Матушка сказала, что я должен отвести вас в Оксфорд.
К тому же, он еще и ужасно хромал. Волоча левую ногу, Роб подошел ко мне. Я едва сдержала отвращение в себе, когда его влажные губы скользнули по моему запястью.
– За какое время мы прибудем в Оксфордшир? – спросила я, чтобы развеять неловкую паузу.
– Точно сказать не могу. Если на ночлег останавливаться в тавернах, то в Оксфорд мы прибудем только через два дня. А если ехать без остановок, то, возможно, хватит и суток. Увы, моя лошадка не так крепка, чтобы выдержать скачку без отдыха. Поэтому, к вечеру прибудем в какую-то гостиницу. Прошу, садитесь, – Роб протянул руку, чтобы помочь мне забраться в повозку, но я сделала вид, что не заметила этого жеста. Поудобней устроившись на сухом сене, я погрузилась в свои мысли. Мирное покачивание телеги стало усыплять и успокаивать. И хоть на душе скребли кошки, сердце немного успокоилось. Был жаркий полдень, солнце светило так, что поляна, укутанная листвой, казалась золотой. На верхушках деревьев щебетали птицы, шелест листвы заслонял звук тихого ветра. Везде было так спокойно, безлюдно, хотелось плясать по этой траве, смеяться, веселиться, знать, что ты просто счастлива, что нет правил, долга, законов…
– Здесь так хорошо, – пролепетала я, охватив плечи руками.
– Эта поляна и вправду великолепна. Я слышал легенду, что здесь, на этой земле, люди находят своих возлюбленных, что деревья содрогаются от веселого смеха, что сама Афродита благословляет тех, кто соединяет свои жизни здесь.
И тут мое сердце дрогнуло, внутри что-то перевернулось и треснуло. Пытаясь справиться с этим противным чувством, я потрясла головой, но горькое предчувствие камнем лежало на душе:
– Остановите повозку, – внезапно сказала я. Лошадь игриво заржала, когда Роб резко натянул поводья. Спрыгнув на траву, я побежала к склону. Цепляясь за камни, тяжело дыша, я продолжала бежать, сама не понимая, что влечет меня туда. Роб что-то кричал вслед, но у меня в ушах шумела кровь, поэтому кроме его непонятного крика я не смогла больше ничего разобрать. Остановившись у самого склона, я пошатнулась. Земля стала медленно уходить из-под ног. Там, внизу, где простиралась линия холмов, у самого подножия, лежал человек. Он не двигался, а земля под его телом была багрово-красной, как кровь из разорванной вены. Я медленно спускалась по тропе, понимая, что склон слишком высоко и один неосторожный шаг может стоить мне жизни. Но страха совершенно не было, хотя я от рождения дико боялась высоты. Чем ближе я была к холмам, тем сильней билось сердце. Рыжая голову опрокинута на острые камни, глаза закрыты, губы сжаты в тонкую линию.
Дрожа и всхлипывая, я стала трясти его, пытаясь привести в чувства. Все смешалось в одно непонятное пятно и эта местность, которая несколько минут назад была успокаивающим зельем для меня, теперь стала страшней кладбища.
Руки тряслись, глаза застилала туманная пелена. Я не чувствовала ударов собственного сердца, ничего не слышала и не видела. Подняв голову Лиана, я закричала. С моих ладоней медленно стекали струи крови.
У него была кровоточащая рана на спине… Завопив воплем раненного зверя, я понесла глаза к небу, но даже солнце скрылось за тучей, отказываясь созерцать мой несчастный вид.
– Миледи! – раздалось со склона. Карабкаясь по камням, закричал Роб.
– Скорее, скорее сюда! Там раненый, мы должные его спасти! – калека, ужасно хромая, принялся что-то нашептывать мне, чтобы успокоить. Я и сама не сразу поняла, что мое тело сотрясают рыдания. Постепенно слезы стали уносить всю мою силу, и, тяжело дыша, я упала на колени, до крови сжав в руках куски грязи.
Роб с силой тряхнул меня за плечи и громко, почти криком, сказал: – Вирин, послушайте меня, вы должны быть сильной! Ваши слезы не залечат его раны! Ну же! Посмотрите на меня! – меня будто обило ледяной водой. Пелена перед глазами расступилась, открывая копну серой реальности. Разум постепенно приходил в норму, и теперь моей единственной целью было спасти Лиана:
