Едва волоча ноги, я вышла в крохотный двор, где каждый листочек и травинка были окрашены багровым цветов, цветом заката. Красный диск медленно заходил за горизонт, бросая кровавые оттенки на серую землю. Природа будто говорила:
– Вирин, – я вздрогнула, когда услышала выдуманное мной имя. Обернувшись, я созерцала Роба. Выходит, он не уехал, а ожидал меня. Сердце закололо, и я поняла, что не имею права больше его обманывать. Пускай станет известна правда: – Как вы? – голос молодого человека скрывался, дрожал. Но сейчас я кое-что смогла разглядеть в его мутном взгляде. Нет, то было не уродство, не физические отклонения, которые меня раньше пугали. В Робе будто светило солнце, доброе, светлое. Пускай он хромой, горбатый, с лицом, искаженным оспой, но он настоящий, живой, не лицемерный и не алчный. Кто-то носит свои недостатки в душе, кто-то – на спине. Лучше, когда у человека физические уродства, чем душевные.
– Спасибо, со мной все хорошо. Роб, вы все это время были здесь?
– Как видите. Я не мог вас покинуть, душа болела. Как сэр Лиан?
– Я…я не знаю, – выдавив из себя эти слова, я, закрыв лицо руками, расплакалась. Внутри все дрожало, колени подкашивались. Единственной опорой были сильные руки Роба. Да, возможно, я слаба, безвольна, раз искала поддержки в чужом мужчине, но зато в душе стало так тепло и светло, когда его губы коснулись моих волос.
– Не плачь, Вирин, все будет хорошо, тише, успокойся, – он шептал мне утешительные слова, осыпал волосы и мокрые, от слез, щеки нежными поцелуями. Когда же уста Роба коснулись моих губ, я отстранилась, смахивая с ресниц соленые капли: – Простите, мисс, я…, я не должен был позволять себе касаться вас. Вы – порядочная девушка, а я повел себя, как ловелас. Отец будет гневаться на вас, если узнает.
– Отец?…, – в душе все перевернулось, перед мысленным взором встала моя мать Софи. Я представляла, как Лейб, подобно беспощадному зверю, заключает ее в объятия, как дает ложные обещания, как проклинает меня. Господи, помоги не найти правильный путь! Я запуталась! У меня два отца, но они чужие для меня. Один бросил мою маму, забыл меня, другой сделал из меня пешку в корыстной игре.
– Я солгала вам и вашей матушке. Я не Вирин, не дочь торговца.
В бесцветных глазах Роба что-то вспыхнуло и сразу погасло, но слова жгли, как огонь: – Что вы говорите?… Тогда, кто же вы? И зачем лгали?
– Я знаю, что чтобы я не говорила, это не оправдает моего обмана. Но я прошу, выслушайте меня. Я была вынуждена солгать. Я же не могла сказать бедной женщине, что я – дочь графа Бломфилд Понтиприддского. Да, вы не ослышались. Я – Вивиана Бломфилд, будущая графиня Понтипридда. Матушка отдала меня в служение королеве, но на службе я, увы, не смогла долго продержаться. Нет, меня не выгнали, не выдали замуж, я уехала по – собственной воле. Я направлялась в Оксфорд, хотела, чтобы добрые люди помогли мне, но они обманули меня, хотели продать. Я была вынуждена бежать, скитаться всю ночь по лесу. Утром я набрела в ваше село. Шарлотта, пусть Господь вознаградит ее, помогла мне, я же соврала. Поймите, если бы я сказала правду, меня бы выдали. Я уверенна, что уже все ищут сбежавшую фрейлину ее величества. У меня не было другого выхода, – я с ужасом наблюдала, как лицо Роба с каждой минутой становиться холодней льда, глаза недоверчиво и презрительно блестят. Но тут случилось то, чего я боялась и страшилась больше всего. Поклонившись, молодой человек бесцветным голосом сказал:
– Миледи, простите, больше я не буду обременять вас своим присутствием, – калека решительно зашагал по сырой земле, но я, забыв про гордость и честь, бросилась за ним, схватив за руку:
– Нет, стойте! Богом прошу, не уходите! Кроме вас у меня нет ни одного близкого человека. Роб, смилуйтесь надо мной, сжальтесь. Умоляю, – мужчина с нежностью посмотрел на меня, взяв мои ледяные ладони в свои теплые руки:
– Хорошо, Вивиана, я не злюсь на вас. Каждый человек в своей жизни совершает то, о чем потом безустанно сожалеет. Я же не хочу, чтобы сомнения терзали вашу юную и непорочную душу. Так, как себя чувствует Лиан?
– Сарасвати почти ничего не говорит. Она, подобно волчице, рычит на меня, злиться. Она индианка?
