– Просто настоящая Кримхильд.
???
Эдмунд вышел в сад, когда прислуга уже отправилась на мессу в ближайшую церковь – а в пути им каждое воскресенье приходилось проводить несколько часов (поместье принадлежало определенному приходу, но стояло на отшибе, отделенное от соседей густым, хоть и небольшим по площади леском). По воскресеньям комнаты были гулко-безжизненны и пусты – и это нервировало. Молодой хозяин не нашел в доме никого из гостей (разве что мистер Тауэр, должно быть, продолжал свое тихое затворничество в кабинете, но вряд ли кому бы то ни было стоило надоедать ему раньше обеда): вероятно, Уолтерс и Ретт отправились на охоту или же, взяв лошадей, решили-таки выполнить свой христианский долг. Но Эдмунд не был религиозен, и ясное солнце, теплый ветерок и прочие дары летнего дня привлекали его куда больше службы. К тому же, выйдя на крыльцо, Эдмунд невдалеке завидел Вивиану.
– Мисс Тауэр, постойте! – крикнул он, спеша к ней, – я бы хотел составить Вам компанию, если Вы не возражаете.
Она обернулась, смущенная, и молодой человек тотчас предложил девушке локоть.
– Пристойно ли мне пройтись с Вами в полном одиночестве? – Вивиана покраснела. Эдмунд пожал плечами.
– Вы единственная женщина в Ламтон-холле. Моя сестра вернется не раньше, чем через месяц. Не сидеть же Вам все это время взаперти да бродить в пресном одиночестве.
– Пожалуй, Вы правы, – кивнула девушка, приняв его локоть, – к тому же, здешний воздух куда как лучше лондонского. Это надо ценить.
– Вы помните Лондон?
– Немного. Суетливое, душное место. Мне больше нравятся луга, холмы…
Эдмунд понимающе улыбнулся.
– Отчего Вы не в церкви?
– Я решил прогуляться.
Вивиана негромко рассмеялась, покачала головой с добродушным укором.
– И это единственная причина?
– Ее не достаточно? А отчего и Вы не на мессе?
Девушка отвела взгляд.
– Я не христианка.
Эдмунд не решился спросить, с чего она это взяла и какой же, в таком случае, девушка веры, и предпочел перевести разговор на другую тему.
– Я закончил медицинское училище, – сказал он, не зная, о чем еще было бы уместно сообщить.
– Вы – доктор?
Молодой человек смутился.
– Я врач, но бросил практику, как видите, и переехал сюда после смерти родителей. Не люблю, когда меня называют доктором.
– Отчего же?
Эдмунд на несколько секунд закрыл глаза, вздохнул.
– Я пошел по стопам отца.
Вивиана смущенно потупилась.
– Разве сожаления – лучшая тема для разговора?
Они как раз дошли до реки и остановились, любуясь видом. Вода волновалась, словно шелковое полотно, мелкие волны, накатывающие на берег, искрились и сияли бриллиантовым блеском, отражая лучи солнца. Вивиана вздохнула, вся обратясь в зрение, впитывая каждое движение воды, мелко и ласково колышущейся от ветра. Когда река была спокойна, она выглядела просто темной, печальной полосой, прорезывающей землю, и наводила на ум только печальные думы. Но тогда – пока ветер играл с волнами, дуя против течения и пуская сверкающие дуги по поверхности воды, река лучилась так, словно текла из самого Аннувна.
– Прекрасный сегодня день… Но, все-таки, наверное, надо было взять лошадей. Вы не устали? – Эдмунд слегка наклонился к Вивиане.
– Нет, – ответила она, не глядя на собеседника, – ничуть. Прекрасная прогулка. Я давно хотела посмотреть на реку. Скажите, Вы не увлекаетесь рыбной ловлей?
Эдмунд изумленно поднял брови.
– Нет… Но, раз Вы считаете, что река просто требует…
Они засмеялись. Вивиана первой замолчала и отвела взор. Ветер стих, и река растеряла свое очарование, от воды повеяло холодом, запахом ила.
– Я бы не советовала, если быть откровенной, – сказала девушка, доверительно коснувшись запястья Эдмунда. – Как по мне, так река просит как раз обратного.6
Эдмунд промолчал, только вежливо улыбнулся в ответ.
Палящее солнце быстро утомило молодых людей, так что они вскоре пошли обратно. В это же время навстречу господам попалась прислуга поместья, возвращающаяся с мессы. Камердинер и горничная даже отшатнулись, когда Вивиана и Эдмунд прошли мимо них, но попробовали сделать вид, что испытали не страх, а почтение.
Однако, когда господа отошли на несколько метров, Вивиана услышала шепот у себя за спиной:
– Молодой господин гуляет со своей простоволосой лярвой7. Еще и в воскресенье! Стыдоба!
???
Тянулись дни. Ретт и Рэндалл охотились и рыбачили, сэр Тауэр сидел у себя в кабинете, спускаясь только к обеду и ужину, Эдмунд и Вивиана читали с утра до вечера. Трактаты по медицине либо философии – каждый выбирал то, что ему ближе. Все вместе собирались они только за ужином, порой в несколько усеченном составе – за обедом, но и тогда они хотя бы могли поговорить. Ламтон-холл медленно покрывался ржавчиной, зарастал паутиной бездействия и безмолвия.
Эдмунд чувствовал это и все чаще неосознанно искал общества Вивианы. Их воскресные прогулки превратились в некий ритуал, выполнявшийся молодыми людьми с таким же тщанием, какое слуги Ламтон-холла отдавали мессе.
