– Разумеется, заметил, – не без раздражения ответил Эдмунд. – Он стал неуправляем, позабыл всякий стыд. Пристает к мистеру Тауэру и Вивиане с разговорами на чудовищно неприличные и глупые темы! Признайся, Ретт, ты приучил его к бутылке?
Но Кинг только печально покачал головой. Пару минут он молчал, собираясь с мыслями, а после сказал:
– Будь оно и впрямь так, я бы возблагодарил Небеса за милость. Но, боюсь, все гораздо страшнее. Скажи, Эдмунд, – Ретт понизил голос, не уверенный, как прозвучит его вопрос, – ты веришь в фей?
Эдмунд растерялся.
– Что ты имеешь в виду?.. Фей, в смысле, э-э, крохотный народец?
– Не такие они порой крохотные, – с усмешкой покачал головой Ретт. – Я видел, как Уолтерс повадился ходить в сад по ночам. Ты был в отъезде, а старик Тауэр ночами спит так, что из пушки не разбудишь, так что свидетелем его свиданий с сияющей девушкой был один лишь я. Но, клянусь, я уверен в том, что это было на самом деле. Это мне не приснилось!
Эдмунд покачал головой и без излишней убежденности произнес:
– Я верю тебе, Ретт.
– Однажды ночью мне не спалось, я распахнул окно и увидел их в беседке. Уолтерс и девушка – прекрасная, как рассвет, с длинными черными волосами, струившимися до самого пола. Кожа ее сияла так, что в первое мгновение у меня заболели глаза!
Эдмунд с сомнением вновь покачал головой, но жестом попросил друга продолжать.
– И, знаешь, всячески они миловались, будто муж с женой. Но я же знаю Рэндалла – он, конечно, тот еще повеса, но ни с одной женщиной себе лишнего не позволит, особенно, если трезв. И я сразу понял, что это фея явилась, чтобы зачаровать нашего Уолтерса, поселить в его сердце черную тоску по Сияющей Стране Цветов, а потом так и свести в могилу.
Кинг закончил и перевел дух. Поняв, что приятель не будет продолжать, Эдмунд развел руками.
– Ну, знаешь ли… Мне, разумеется, в детстве тоже читали сказки, но чтобы…
– Эдмунд! – Ретт вскочил с кресла и взял друга за руки. – Это очень серьезно. Я бы и сам не поверил, если бы не увидел. Пойми, Рэндалл сходит с ума из-за этой тоски. Ночами он бродит по саду. Это я тоже видел! И Вивиана… боюсь, она тоже… фея.
– Вы оба – слишком много пьете, – отчеканил Эдмунд, – или разыгрываете меня. Но тогда, учтите, это было плохой идеей. Несмешная шутка.
???
Когда Вивиана вошла в его кабинет, Эдмунд уже знал, что она хочет ему сказать. Девушка на некоторое время замерла у двери, теребя в руках платок, затем решительно шагнула вперед.
– Мистер Купер, Вы ведь догадываетесь, что произошло? – негромко начала она. – Мы живем уединенно, и вдруг приезжает посыльный с огромным свертком. Дело ведь в том, что скоро бал в поместье Вашей сестры? Это Вы сделали? – голос Вивианы начал звучать все громче и суровей.
– Да, я, – просто сознался Эдмунд. – Подумал, что было бы несправедливо позволять Вам ехать на праздник в платье, которое Марта носила десять лет назад.
Вивиана мрачно поджала губы.
– Я уже сказала мистеру Уолтерсу и повторю Вам…
– Не надо. – Эдмунд поднял руку, прося девушку молчать. – Это не подарок. Считайте, что Вы у меня в долгу. Когда мне что-нибудь от Вас понадобится, я попрошу Вас об услуге. Теперь ситуация видится Вам в более приятном свете?
Вивиана едва заметно кивнула.
– Пожалуй. – Она развернулась, собираясь уйти, но, прежде чем закрыть за собой дверь, добавила: – Надеюсь, Ваши желания отличаются большей пристойностью и изобретательностью, нежели те, которыми меня смущает мистер Уолтерс.
После этих слов она вышла, и Эдмунд улыбнулся, счастливый от своей добродетельной лжи – как было непросто сделать этой женщине подарок!
???
Эдмунд стоял на верху лестницы, облокотившись на перила локтями, и ждал, когда же слуга принесет ему перчатки. Мысли молодого хозяина Ламтон-холла витали в горних сферах, ни одна идея надолго не занимала его, спешно сменяясь в его сознании то смутно-похожей, то разительно отличной. Это было странное, воздушное состояние ума, однако Эдмунд не любил его – в такие дни он чувствовал себя больным и ужасался, представляя, что, должно быть, большинство девушек находятся в подобном рассеянии чувств и дум большую часть своей жизни. Как это, должно быть, тяжко, думал Эдмунд. Свое же волнение он определял весенней или же, в зависимости от времени года, осенней аллергией, хоть никаких иных признаков болезни никогда не обнаруживал.
Слуга принес перчатки и сказал, что экипаж готов, а мисс Тауэр ждет хозяина Ламтон-холла внизу. Эдмунд опустил взгляд и тотчас увидел ее, стоявшую возле двери. Эдмунд поспешил спуститься.
– Я, должно быть, поеду с Вами, – озадаченно проговорила Вивиана, увидев молодого человека. – Ах, право, как неловко. Но мистер Тауэр не едет, а в экипаже с господами Кингом и Уолтерсом было бы ехать совершенно неприлично.
– Выбираете меньшее из зол? – с улыбкой спросил Эдмунд.
Вивиана неловко дотронулась пальцами до шеи – очевидно, какой-то непослушный локон, выбившийся из прически, вызвал у девушки ощущение щекотки. Или же слишком внимательный взгляд Эдмунда привел Вивиану в замешательство.
