Мама пела нам песенки. Часто они заменяли колыбельные «баю-баюшки-баю». Мы засыпали под ее тихий голос. Это были песни о юных героях революции и Гражданской войны, погибших за рабочее дело. Вслед за мамой я, а потом и Вовка, когда подрос, напевали песенку о юном барабанщике: «Однажды ночью на привале он песню веселую пел, // но, пулей вражеской сраженный, пропеть до конца не успел. // С улыбкой юный барабанщик на землю сырую упал, // и смолк наш юный барабанщик, его барабан замолчал». Эти песни были мелодичными, в них звучала революционная романтика. И так жалко было мальчишку-барабанщика! Вот молодой герой, погибая, просит передать последний привет родной матери: «Там вдали у реки засверкали огни…» Обращается к другу-коню: «Ты, конек вороной, передай, дорогой, что я честно погиб за рабочих. // Он упал возле ног вороного коня и закрыл свои карие очи». Любимой маминой песней-балладой был «Орленок»: «Орленок, орленок, товарищ крылатый, ты видишь, что я уцелел. // Лети на станицу, родимой расскажешь, как сына вели на расстрел». В последнюю минуту жизни он думает о своей дорогой маме. Нам нравилось слушать маму. Слова проникновенные, мелодия простая. Из русских народных она мурлыкала нам «Пряху»: «В низенькой светелке огонек горит, // молодая пряха у окна сидит…» или «Степь да степь кругом, путь далек лежит, // В той степи глухой замерзал ямщик». Ямщик просит своего товарища передать последнее его желание матери, отцу, жене. Наверное, маме приходилось многое нам объяснять.
Папа любил «Раскинулось море широко», «По долинам и по взгорьям», а также русские народные – «По диким степям Забайкалья», «Есть на Волге утес», «Из-за острова на стрежень», о народных героях – Ермаке, Степане Разине. Эти песни любила и мама. Папа если и забывал какие-то слова, то не смущался, заменял их своими, а мама подшучивала над ним. Володьке нравились «героические», про войну, про сражения, про победу («Эй, бей, винтовка, метко, ловко, без пощады по врагу, // Я тебе, моя винтовка, острой саблей помогу…»). Вместо «метко, ловко» он вставлял свое – «безголовка». Во многих из этих песен упоминались как раз те места, где мы жили, и события, происходящие совсем близко. Это же почти про нас поется, про наши родные места: «Плавно Амур свои воды несет». Вовка гордился, что родился на Амуре, на Дальнем Востоке, его так и называли: «наш дальневосточник», как меня «киевлянка», а потом, на Севере, родится и наш младший братик – «североморец». Вот наша коронная:
По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед,Чтобы с бою взять Приморье, белой армии оплот.Наливалися знамена кумачом последних ран.Шли лихие эскадроны приамурских партизан…И останутся, как сказка, как манящие огниШтурмовые ночи Спасска, волочаевские дни.Или «Песня о Каховке»:
Каховка, Каховка, родная винтовка,горячая пуля, лети!Иркутск и Варшава, Орел и Каховка —этапы большого пути…А из мирных, лирических, папиной любимой была украинская «Взял бы я бандуру»: «Визми мое сердце, дай мени свое…» (За те кари очи душу я б виддав). И еще была одна песня, которую он привез с тех давних лет, когда ходил (моряки не говорят «плавали» – только «ходили») в учебное плавание в Англию. Но я ее не помню, только несколько слов разрозненных остались в памяти (о роковой даме): «Опасайся шального поступка // У нее… жакет и дорожная серая юбка…»
Вместе с ним мы все пели: «Крутится-вертится шар голубой, // крутится-вертится над головой, // крутится-вертится, хочет упасть, // кавалер барышню хочет украсть… // Где эта барышня, где этот дом, // где эта барышня вся в голубом?» И конечно, «Жил отважный капитан».
