– Да поздно совсем. Часов в десять вечера, да, Ваня? Программа «Время» точно уже закончилась. Мы заперлись, свет потушили, и тут она вдруг стучит!
– Даже не предупредила?
– Нет. Говорю ж: как снег на голову.
– А зачем?
– Сказала, в наших краях была по делам. Ну, а раз во Владимирской области все равно, решила навестить.
– Не говорила, что за дела такие?
– Аудит? – Вера вопросительно взглянула на мужа.
– Какой-то филиал вроде проверяла. В Александрове, – пожал плечами тот.
– Как выглядела?
– Уставшая. Бледная. Я забеспокоилась, спросила: плохо себя чувствуешь? Нет, говорит, просто замоталась. Вот теперь корю себя. Надо было хоть давление ей померить. Но кто же знал? Женечка никогда на здоровье не жаловалась, к врачам не ходила.
– Долго у вас пробыла?
– Слушайте, – снова вклинился Иван, – а документы есть у вас? Какие-то вы странные волонтеры!
Татьяна с готовностью выудила паспорт:
– Вот.
Под обложкой, очень кстати, завалялись посадочные талоны на рейс из Адлера. Продемонстрировала:
– Тут и Митина фамилия. Мы с ним из Сочи возвращались. Так сколько у вас Женя пробыла?
– Ну… я на часы не смотрела. Посидели, чайку попили. Где-то до половины двенадцатого, наверно. Потом она в свою комнату поднялась. Сказала, хочет отдохнуть полчасика перед дорогой.
– Вы к ней заходили?
– Нет. Думала, может задремлет. Но она совсем недолго там пробыла. Уже минут через десять спустилась, говорит: «Все равно расслабиться не могу. Лучше поеду. За Митю переживаю, и на работу завтра». Выпила на дорожку чайку. Обняла меня… ну, и все. Больше ее я не видела. – Вера безутешно расплакалась, схватилась за сердце.
– Довели, – сурово констатировал Иван.
Он ловко подхватил костыли, живо явился с лекарством. Неожиданно ласково сказал жене:
– Пей, милая.
И обернулся к гостям:
– Как с Женей беда случилась, совсем плохая стала. Я и на похороны ее не пустил. Не пережила бы.
Дорога из Киржача неблизкая. Таня сидела за рулем, Ходасевич склонился над планшетом. Интернет еле тянул, но проверить получилось. Как Валерий Петрович и предполагал, никакого филиала в Александрове у Жениного спортклуба не имелось. Как не было его и в Донском.
Куда же ты ездила, девочка?
– Может, Максима тряхнуть? – в азарте предложила Танюшка.
– Не надо пока никого трясти. – Валерий Петрович посидел с закрытыми глазами, подумал и спросил: – Ты к Мите когда собираешься?
– Да когда нужно! Хоть сейчас! – с горячностью отозвалась падчерица.
– Работу вообще, что ли, бросила?
Она отмахнулась:
– Я ценный специалист, мне простят.
– Тогда съезди завтра. И попробуй выяснить: где сейчас Женин телефон?
Часа не прошло – Викентий Ильич уже примчался в больницу и до утра от Жениной постели не отходил.
Впрочем, восторженный настрой Дениса охолонил:
– То, что вы наблюдали, может быть, конечно, началом выхода из комы. Но радикального улучшения я пока не вижу. Реакция на боль и спонтанные подергивания – это еще очень, очень мало. Хотя я надеюсь, что стимуляция таламуса ультразвуком приведет к положительным результатам.
Женя снова лежала недвижима, руки безвольные, свежий порез на пальце заклеен пластырем.
– Но сколько… сколько мне еще ждать? – тускло спросил Денис.
– Может быть, годы, – безжалостно сказал врач.
Он горько усмехнулся:
– Боюсь, у меня не хватит на это средств.
И вдруг увидел: Женькины губы дернулись, сложились в улыбку.
Голос пропал – только и мог, словно сам коматозник, судорожно тыкать пальцем в сторону постели.
Викентий Ильич метнулся к больной, удовлетворенно кивнул:
– Улыбается. Тоже хороший признак.
Взялся за ее пульс, похвалил:
– И наполнение лучше стало. Надейтесь, Денис. Ждите. И обязательно продолжайте с ней разговаривать.
Поездка в Киржач Владимирской области Ходасевича изрядно утомила, и отправляться теперь еще в город Донской Тульской губернии он решительно не хотел. Посылать туда доморощенных сыщиц – Танюшку и Данг – тем более неразумно. Но разобраться, что там делала Женя, пора.
Хорошо, когда десятки (а то и сотни) друзей, когда-то соратников и учеников разбросаны по всему миру.
Оцифровать свои контакты, как призывала падчерица, Валерий Петрович так и не собрался, поэтому сейчас нацепил на нос очки и открыл пухлую записную книжку. Страницы истерты – он частенько ее пролистывал, «освежал контакты», поздравлял с днем рождения или звонил просто потолковать. Кто там у нас из близлежащих регионов?
Толик, с кем вместе служили на Кубе, обосновался в Туле. А Костя, когда-то юнец, а нынче матерый майор, помнится, упоминал, что у него родители в Новомосковске. Хворают, но в столицу не едут. Приходится ему к ним мотаться – все выходные и отгулы.
Дергать служивого человека не хотелось – поэтому первым делом побеспокоил пенсионера, Толика из Тулы. Тот на обычный звонок не откликнулся, а в мессенджере радостно сообщил: дети подарили поездку в Турцию, наслаждается морем и солнцем. Валерий Петрович порадовался за приятеля, пожелал хорошего отдыха.
Набрал Костю – и тут повезло. Бывший ученик тоже пребывал в отпуске, но проводил его у родителей, в Новомосковске. Всего-то в десяти километрах от Донского.
