— И на складе нет. К нам такие не поступали, меня попросила продать знакомая — ей они не подошли. Вот если они не возьмут...
— Так вы берете, молодой человек? — обратилась дама к Толику, все еще растерянно держащему коробку. Тот хотел положить ее на прилавок, но перехватил Олег.
— Берем, берем! — торопливо проговорил он, выразительно поглядел на Михаила и на Ивана Алексеевича, вынул из кармана зеленую бумажку и положил ее на вытянутую ладонь. Почти тотчас же на нее легли еще две такие же зеленые бумажки. Олег вручил коробку обратно Анатолию, взял у него деньги и протянул их продавщице. Та, не считая, сунула деньги в карман фартука и улыбнулась Толику.
— Носите на здоровье! Желаю вам сплясать в них на своей свадьбе!
— Ну вот, теперь можно сказать, твоя первая получка в дело пошла, — проговорил Иван Алексеевич, когда они вышли из магазина на улицу.
— А когда же я вам долг отдам? — растерянно спросил Толик.
— Нашел, о чем беспокоиться! — хлопнул его по плечу Михаил. — У тебя теперь получек впереди ого-го сколько будет! Вот со следующей и отдашь.
— С процентами! — весело подхватил Олег. — Занимал по трешнице, а отдашь по три рубля!
Толик в ответ только счастливо улыбался.
— Да, — остановился мастер, достал из верхнего кармана отложенную пятерку, добавил еще одну и протянул Олегу. — На-ка держи. Соображаешь?
— Да ведь только после двух.
— Вот после двух и пойдешь. Да не сразу, а когда первая волна после открытия схлынет.
— Усек! — подмигнул Олег.
Незадолго до четырех часов, когда Толик уже начал складывать свой инструмент, к нему подошел Иван Алексеевич.
— Не уходи до конца смены, — предупредил он. — Вместе пойдем.
Толик все понял. Он уже видел, как вернулся Олег с цилиндрическим свертком в руках. Когда прозвенел сигнал об окончании работы, в цехе осталось человек семь: Олег, Михаил, шабровщик Петр Сергеевич, еще два слесаря из их смены. Иван Алексеевич обратился к тете Дусе:
— Пойдешь с нами, Евдокия?
— Нет уж, идите одни, — отмахнулась она. — Это дело мужское. Только смотрите, мальчишку-то больно с панталыку не сбивайте.
— За кого ты нас принимаешь? — обиделся Иван Алексеевич. — Обмоем нового рабочего, и — по домам!
Все вместе, тесной компанией они вышли из депо и пошли через пути на перрон.
— Ты одну только взял? — покосился Иван Алексеевич на сверток в руках Олега.
— Так это только для затравки, — усмехнулся тот. — Мало покажется, еще достанем.
— Ну, ну. Только чтобы лишку не было.
Толик не спрашивал, куда они идут. На перроне было кафе «Летнее». Вот туда они и зашли, встали у высокого, по грудь, столика. Олег развернул сверток и водрузил на середину бутылку «Столичной».
— Стаканы, — коротко распорядился Иван Алексеевич.
— Я принесу! — рванулся Толик.
— Стой на месте, — задержал его Иван Алексеевич. — Ты сегодня вроде как именинник. Вон Михаил сбегает.
Михаил направился к буфетной стойке.
— Распивать спиртные напитки в кафе запрещено, — не очень твердо встретила его буфетчица.
Михаил, склонившись над стойкой, что-то негромко проговорил ей, и она смилостивилась:
— Ладно уж! Только смотрите осторожнее, как бы кто из милиции не зашел.
Михаил вернулся к столу, высыпал пяток бутербродов с засохшим сыром и поставил целую пачку картонных стаканчиков. Олег быстро расставил их по два, вложенных один в один.
— А то промокнут, — пояснил он.
Иван Алексеевич взял со стола бутылку, попытался сорвать головку — зацепиться было не за что. Он раздосадованно сплюнул и выругался:
— Вот чертовы бракоделы! Раньше язычок оставляли, а теперь ухватиться не за что! Хоть зубами открывай!
— Говорят, кто это придумал, тому большую премию дали, — откликнулся Петр Сергеевич.
— Это за что же? — повернулся к нему Иван Алексеевич.
— Дык, ведь на каждой бутылке экономия грамма по три металла. А по стране-то сколько таких бутылок!
Михаил между тем забрал из рук Ивана Алексеевича бутылку, взял вилку, одним из зубцов проткнул головку, подцепил и вскрыл вместе с картонной прокладкой, отчего зубец вилки сразу загнулся. Иван Алексеевич взял вилку и снова покачал головой.
— Этому бы изобретателю не премию давать, а голову оторвать! На копейку экономии, на гривенник убытку. И людям неудобствие. Экономия. Они еще бы додумались вместо пробок затычки делать, совсем бы металла не надо.
— А ты предложи, Иван Алексеевич, — усмехнулся Петр Сергеевич. — Может, тоже премию отхватишь.
— Экономия, — продолжал ворчать старый мастер, — вон она, экономия, — он кивнул на деревянную катушку с толстым кабелем, валявшуюся почти у самых дверей кафе. — В одной этой катушке на миллион пробочных закруток. А вот валяется без хозяйского глазу. И по всей России-матушке так. Куда ни взглянешь, везде брошенный металл валяется. Ладно хоть ребятишки-школьники иногда металлолом собирают.
— Хватит ворчать, Иван Алексеевич, — остановил его Олег. — Не для этого мы сюда пришли.
