— Вот и надо, значит, перво-наперво матери подарок приобрести.
И он направился в сторону галантерейного отдела. Но Толик его остановил. Он давно присмотрел для подарка матери сравнительно недорогое шелковое платье красивой расцветки: по светло-зеленому фону были разбросаны яркие цветы. Он даже заранее узнал у матери, какой ей нужен размер, причем постарался разузнать так, чтобы она ни о чем не догадалась, и теперь прямо повел Ивана Алексеевича и ребят к отделу готового платья. Они выбор его одобрили, но оказалось, что платья были только большего, чем ему надо, размера.
— Ну-ка, девушка, поищи-ка поменьше, — распорядился Иван Алексеевич. — Какой, говоришь, нужен, Анатолий?
— Сорок восьмой, третий рост.
— Слышала, девушка? Вот и давай нам этот самый сорок восьмой размер.
— Сорок восьмого нет, остался только пятидесятый.
— Пятидесятый велик, — вздохнул Толик.
— А ты поищи, поищи, девушка, — спокойно и твердо продолжал Иван Алексеевич. — Видишь, к тебе рабочие люди пришли, первую получку отмечать. А ты уважить не хочешь.
Продавщица повернулась к нему, хотела, наверное, ответить резкостью, но встретила его твердый взгляд и смешалась.
— Подождите, спрошу на складе, может быть, у них осталось.
— Спроси, девушка, спроси, — согласился мастер.
Она ушла и через несколько минут вернулась, неся платье.
— Только ради рабочего класса, — улыбнулась она Ивану Алексеевичу.
Тот взял платье, развернул его, внимательно осмотрел, нет ли где какого дефекта, потом стал рассматривать этикетку и наконец удовлетворенно хмыкнул.
— Доставай, Анатолий, деньги.
Толик передал ему всю получку. Иван Алексеевич пересчитал деньги, отделил пятерку и сунул в верхний карман своего рабочего пиджачка.
— Вот гляди, куда пятерку кладу. Это на потом. Иди, Олег, плати.
Он протянул Олегу три десятки, остальные деньги вернул Толику и повернулся к продавщице:
— Заверни-ка, девушка, нам это платье.
Когда с первой покупкой было закончено, мастер спросил Толика:
— Ну, а самому тебе чего хочется?
Толик промолчал. Он как-то вовсе не думал об этом.
— Предоставьте это мне, — вмешался Олег. И он повел их к обувному отделу. По дороге спросил у Толика:
— Ты ботинки какого размера носишь?
— Сорок второй, — смущенно ответил тот. Он всегда немного стеснялся своих больших ног.
В обувном отделе Олег подлетел к продавщице.
— Ниночка, душечка, любовь моя, здравствуй!
— Опять цыганить что-нибудь будешь? — улыбнулась она.
— Что ты, Ниночка, никаких меркантильных интересов не имею! Исключительно только полюбоваться тобой пожертвовал обеденным перерывом. Учти: если похудею, то виновата только ты.
Он уже стоял за прилавком, рядом с девушкой, придерживая ее за локоть.
— Вот, разреши тебе представить моего друга, будущую знаменитость, ударника пятилетки Анатолия Коваленкова.
— Значит, это ему что-нибудь нужно? — все еще улыбаясь, спросила она и скользнула по Толику мимолетным взглядом.
— Вот именно! — бодро воскликнул Олег. — У него сегодня знаменательный день: он получил первую получку, и ему надо что-нибудь такое, чтобы запомнилось на всю жизнь. Или, по крайней мере, пока не износится.
Девушка рассмеялась и взглянула на ноги Анатолия.
— Сорок второй?
— Совершенно точно! — Олег в восхищении вскинул руки вверх. — Вот что значит мастер своего дела. С одного взгляда определяет, что человеку нужно.
— А вы, наверное, молодой человек, под счастливой звездой родились, — сказала продавщица. — Есть у меня одна пара, словно специально для вас. Нам таких не завозили, это одна знакомая принесла, попросила продать. Для сына покупала в Москве, а ему не подошли, велики оказались. А вам, я думаю, в самый раз будут.
Она достала из-под прилавка коробку и протянула Толику. Тот снял крышку и вынул темно-бордовые с переливом полуботинки с широким носом на толстой, похожей на пробку, но не пробковой подошве, с широким рантом.
— Чешские, — сказала продавщица. — Фирменные, «Батя».
— Нравятся? — спросил Олег.
— Спрашиваешь! — выдохнул Толик. Вообще-то он был несколько равнодушен к вещам, за модой никогда не гнался, но эти полуботинки понравились ему с первого взгляда.
— Примерь, — сказал Михаил.
Толик сел, снял свой левый ботинок и примерил новый. Ботинок был точно по ноге. Сшит на широкую колодку, нигде не жало, и в то же время нога в нем не хлябала.
— Берем? — деловито осведомился Олег и, не дожидаясь ответа, по лицу Толика определив, что ботинки ему пришлись по душе, спросил у Нины: — Сколько?
— Тридцать рэ.
Толик пересчитал деньги, оставшиеся от получки.
— А у меня только двадцать один рубль остался, — со вздохом сказал он и стал аккуратно укладывать ботинки обратно в коробку. О пяти рублях, отложенных мастером в карман, он и не вспомнил.
— Дайте мне, пожалуйста, такие, — требовательно спросила подошедшая молодая дама у продавщицы, показывая на ботинки в руках Толика.
— К сожалению, всего одна пара.
— А на складе?
