Честно говоря, Толику ехать не очень хотелось по двум причинам. Первая — в среду во время очередной тренировки он столкнулся с правым защитником Колей Митиным. Не поняли друг друга, не поделили мяч, а в результате у него один синяк под глазом, а другой на правой ноге повыше колена. На ноге ладно, не привыкать, а вот под глазом такой фингал, на улице все оборачиваются. Наверно, думают, что в драке... Мать свинцовую примочку прикладывала, но синяк из темно-синего превратился только в фиолетовый, а вовсе проходить вроде и не думал.
А вторая причина... Почему-то всю неделю ему припоминались встреча с Милой Головановой и ее приглашение прийти в субботу в парк. Но с таким фингалом... Да к тому же раз слово дано, надо ехать. Толик не привык не исполнять своего обещания. Поэтому минут за десять до отправления электрички он был уже на перроне. Снаряжение его нехитрое: кеды, шерстяные носки, теплый спортивный костюм, рюкзак, в котором на самом дне, под старой отцовской телогрейкой, лежала банка с червями, накопанными накануне в овраге за городом, а еще немудреный запас продуктов. В руках две складных бамбуковых удочки да карбидный фонарь, взятый на поездку у соседа — осмотрщика вагонов.
Ему навстречу уже бежал Олег.
— Сюда, сюда! Михаил там места занял!
Они поднялись в вагон. Народу в нем было достаточно много, но ни толкотни, ни давки не было. В основном, ехали свои, деповские. Толик знал, что охотники и рыбаки ездят в первом вагоне, вот и сейчас они занимали лавок десять. Среди них он увидел Ивана Алексеевича с мальчишкой лет десяти-одиннадцати и подошел к ним.
— Вот внучок мой, — сказал мастер.
Толик хотел потрепать мальчонку по голове, но у того был такой строгий вид, что он на такую фамильярность не решился и ограничился тем, что спросил:
— Как тебя зовут?
— Игорь, — серьезно ответил тот, глядя на него большими серыми глазами. — А я вас знаю. Вы Коваленков, вратарь нашего «Локомотива».
Толик усмехнулся.
— Вообще-то говоря, я ученик твоего дедушки.
— Это в депо, — все так же серьезно сказал Игорь. — А я про футбол говорю.
— Серьезный у вас внучок, — сказал Толик Ивану Алексеевичу.
— Серьезный, — подтвердил тот. — Но вот футбол любит до невозможности. Ни один матч не пропускает.
— А сам-то играешь? — снова обратился к Игорю Толик.
— Я тоже вратарь, но только в хоккей. Мы на приз «Золотой шайбы» играем, — ответил Игорь и вздохнул. — Но я много шайб пропускаю.
— Ничего, — постарался утешить его Толик. — Я тоже сначала много пропускал. Тренироваться надо побольше, и все в порядке будет. У тебя время еще есть.
— Толик! — окликнул его Олег. — Иди же!
Михаил занял целую скамейку и успешно отражал атаки всех покушающихся. Толик подошел, снял рюкзак, забросил его на багажную полку, положил туда же удочки. Ребята оставили ему место у окна. Электричка уже отошла от вокзала, за окном мелькали дома Тат.-Пишли. В соседнем купе раздавались взрывы смеха — это охотники и рыбаки рассказывали свои бывальщины и небывальщины.
— А расскажи-ка нам, Иван Петрович, — вкрадчиво начал один, когда смех от предыдущей истории несколько стих, — как ты на зайцев охотился?
— Когда это?
— Прошлой зимой со Скворцовым. Мне сам Скворцов рассказывал.
— Он расскажет! — махнул рукой Иван Петрович.
— Ружьем своим клялся, что все так и было.
— Так расскажи, Михал Михалыч, — попросил один из охотников, и все дружно поддержали.
— Скворцов мне рассказывал, — начал Михал Михалыч. — Пошли они раз с Иван Петровичем на зайцев. Гончак у Скворцова, Славный по кличке, да вы все знаете его, так вот поднял он зайца и гонит. Выскочил заяц прямо на Ивана. Тот ружье поднял, хлоп — осечка! А заяц вот он, рядом, шапкой докинешь. Иван из второго ствола щелк — опять осечка! Заяц ему воздушный поцелуй послал и был таков!
— Бывает, — сказал один из слушавших. — Порох подсырел. Или капсюли.
— А вот и не порох, и не капсюли, — повернулся к нему Михал Михалыч. — У Ивана вместо пороха, оказывается, в патронах бумага была натолкана. Тут даже Славный на него лапой махнул, нет, дескать, для таких охотников я больше зайцев гонять не буду!
— Это меня внук подвел, — сконфуженно пояснил Иван Петрович, когда все отсмеялись. — Он в Доме пионеров в ракетном кружке занимается, ракеты делают. Весь порох у меня перетаскал. Ну я от него порох стал прятать. Дак он, стервец, до чего додумался: взял патроны, порох высыпал, а вместо пороху бумаги натолкал. Ну, а насчет Славного ты, конечно, приврал немного.
— Ни единого словечка!
— Ладно, ладно. Ты лучше расскажи, как это ты додумался сома удочкой пороть.
— Как это? — заинтересовался один из рыбаков.
— А вот так. На прошлой неделе это было. Иду я утром на зорьке над обрывом Мокши. На свое место пошел. Есть у меня там одно заветное.
— Знаем его, — кивнули слушающие.
