— Знаешь, я думаю, мало мы боремся с пьянством. Вот взять хотя бы и сегодняшний случай. Из-за чего все было? Один напился и свалился, а другие решили за счет пьяного поживиться. Ну взяли бы у него деньги или часы сняли. А куда бы все это пошло? Опять на водку.
— Пока водку официально продают, мы с этим бороться не можем, — пожал плечами Борис.
— Официально с двух! А ты не замечал, сколько пьяных с самого утра на улицах?
— Может, у них вчерашние запасы?
— Да какой же пьяница утерпит до утра, если у него хоть чуть-чуть в бутылке осталось? Да он не уснет, пока не допьет! Свалится, и то среди ночи встанет!
— Так где же они берут?
— Вот то-то и оно!
И Толик рассказал, как Корин на собрании поучал «постучаться рублем».
— Вот против таких спекулянтов мы и должны бороться!
— А как?
— Этого я пока еще не придумал, — честно признался Толик. — Но, думаю, можно возле их домов дежурство установить. Как только выйдет кто с бутылкой, так и останавливать.
— Надо будет с лейтенантом обсудить, — сказал Борис. — Если он одобрит, в следующее дежурство мы и провернем!
Он протянул Толику руку, и тот с удовольствием крепко, по-товарищески пожал ее.
В субботу вечером, ложась спать, Толик решил, что завтра, в воскресенье, раньше десяти часов утра ни за что не поднимется — отоспится за всю неделю. Но ровно в семь его словно кто в бок толкнул, и сколько он ни пытался, заснуть больше не мог. Он поднялся, прежде чем сделать зарядку выглянул в открытое окно (с первых чисел мая он спал с открытым окном) и огорченно присвистнул: все небо было затянуто серыми тучами. Судя по мокрому асфальту, совсем недавно прошел дождь. Толик высунул подальше руку — на ладонь упало несколько капель, значит, дождик еще продолжал идти. Да это было видно и по редким прохожим: они или держали зонтики над головами, или торопливо шагали, нахохлившись, втянув головы в плечи.
В другое бы время такая погода не очень расстроила Толика, но сегодня встреча с ковылкинским «Спартаком». Мало приятного играть в такую погоду. Поле раскисло, перед воротами лужи. Толик представил себе, как он, бросившись за мячом, скользит метров пять по мокрой траве, и поежился. Да, кроме того, мяч мокрый, тяжелый, скользнет по рукам — и в сетке. Изваляешься, форму потом не отстираешь. Одна надежда, что до игры дождь пройдет и поле подсохнет. Недаром народная мудрость говорит, что летом день мочит — час сушит.
Но пока не видно, чтобы разведрилось, ни одного просвета в облаках. А игру не отложат, тут действует старый футбольный закон: матч состоится при любой погоде. Да, приятного мало.
Но Толик одернул себя: не хватало еще расстраиваться из-за плохой погоды. Все равно изменить ничего нельзя — погода от нас не зависит. Кроме того, ковылкинцам так же трудно по этой погоде играть, а может, еще труднее: они-то в гостях. Так будем верить старому правилу: все, что ни делается, — все к лучшему!
Он быстро сделал зарядку и «перешел к водным процедурам», как говорили дикторы радио, то есть отправился под душ. Пустил сначала тепленькую воду, потом холоднее, еще холоднее и совсем холодную. Бодрый выскочил из-под душа, докрасна растерся махровым полотенцем. На кухонном столе его ждал завтрак, заботливо завернутый в старое одеяло, и записка:
«Завтракай, сын, меня не жди. Вызвали к тяжелому больному. К обеду постараюсь вернуться. Если не смогу, разогрей обед: в холодильнике, в зеленой кастрюльке, суп, в сковороде котлеты и картошка».
Толик огорченно вздохнул: тяжелый больной — это, значит, надолго. И хорошо еще, если ему полегче станет. А если нет — мать опять переживать будет, словно виновата в том, что нельзя помочь.
Внезапный звонок в дверь насторожил его: он никого не ждал, а у матери был свой ключ. Значит, кто-то чужой. Но кто бы это мог быть?
Звонок повторился, видимо, тот, кто стоял на площадке, был нетерпелив. Толик открыл дверь и отступил на шаг — на пороге стоял Сергей.
— Искали, синьор? — спросил он, шагнул вперед и протянул, здороваясь, руку.
— Как сказала блоха, прыгнув с воротника камзола на нос вельможи, — пожимая ему руку, привычно пошутил Толик.
— Хорошо, — оценил шутку Сергей и, немного помедлив, добавил: — хотя и не блеск. Так зачем ты меня искал?
Толик хотел ответить, что он его вовсе не искал, но вспомнил, что на днях встретил Игоря Брагина и в разговоре с ним упомянул, что ему надо бы встретиться с Сергеем Мотылем. Конечно, ни о пистолете, ни о Диме он не упомянул, да и о Сергее сказал лишь вскользь, и забыл об этом. А вот Игорь не забыл. И Сергей сразу же пришел, словно на зов о помощи. Нет, что ни говори, а старая дружба, действительно, не ржавеет.
Только вот как вести разговор?.. Напрямую о пистолете спрашивать, конечно, нельзя: Сергей насторожится, а то еще, чего доброго, и взъерепенится. И Толик решил идти в обход.
— Слушай, старик, — начал он, — ты помнишь, что обещал? Забыл уже, конечно.
— Что? — обеспокоенно спросил Сергей — он, действительно, не помнил.
