У Антонины Савостиной было все: обеспеченный муж, большое богатое хозяйство, свое собственное кафе, приносящее неизменный доход. Она ни в чем не нуждалась. Ей не хватало для счастья всего лишь… любви. Казалось бы, почему не отвечать взаимностью мужу? Но старый пьющий муж ненавистен ей. Какая уж тут любовь! Зато есть другой мужчина, нежданно-негаданно явившийся однажды в их дом, — красавец Артур. Энергичный, веселый работник, у которого, правда, нет ни гроша за душой. Он ничего не может дать Антонине — ничего, кроме молодости и бесшабашности. Вот чью любовь хотела бы она получить! А работник и не против… Почему бы не закрутить роман с богатой замужней женщиной? Но мог ли знать Артур, что ждет его за порогом дома, который он так бездумно переступил? Мог ли знать, к чему приведет его страсть и чем он заплатит за нее?..
Артур Гордеев, двадцатипятилетний мужчина, высокий, ладный, поджарый, коротко стриженный, резкий в движениях, с несколько иссушенным лицом, дождался, когда автобус остановится, спрыгнул на землю, перебросил с руки на руку небольшую тугую сумку и огляделся.
Было раннее утро. Окраинная улочка города еще не проснулась, на прибитых придорожной пылью листьях блестела крупная роса, за заборами одноэтажных домов лениво и необязательно перебрехивались собаки, по широкой трассе тяжело проносились черные от копоти трейлеры, ползли перегруженные автобусы, перестраивались из ряда в ряд нагловатые легковушки.
Поодаль от остановки мигало непогашенной неоновой вывеской придорожное кафе «Бим-Бом».
Артур бросил взгляд на молодую женщину, которая мыла ступеньки продуктового магазина, и направился к ней:
— Доброе утро.
— Закрыто еще, — огрызнулась деваха. — Через полчаса начну торговать.
— Я спросить.
Деваха разогнулась, убрала от лица волосы:
— Ну?
— Широкая, дом шестнадцать, в какую сторону?
— К Савостиным, что ли?
— К Савостиным.
Продавщица внимательно посмотрела на парня.
— К Михаилу или к Антонине?
— К Антонине.
— Как бы не ушла уже в кафе. — Молодка снова смахнула волосы. — Трансформаторную будку видишь?.. Вот сразу за ней.
— Благодарю.
Артур зацепился плечом за мокрую от росы ветку, стряхнул влагу с рубахи, затем неожиданно отчебучил лихой и пластичный танец, послав продавщице воздушный поцелуй.
— Гля, какой кавалер! — удивленно засмеялась она, крикнула, с бабьим интересом глядя вслед: — Если калитку не откроют, заходи прямо во двор. Собаки у них нет, а Михаил, видать, спит.
— Будем иметь в виду, мадам.
— А не добудишься, давай ко мне!.. Тут у меня и чай, и кофий, и даже перекусить найдется.
— Зовут-то тебя как, красавица?
— Нина Ивановна! А можно просто Нина. Я тут хозяйка. А тебя как?
— Забыл! Вспомню, скажу.
Дом Савостиных был спрятан за высоким глухим забором, с улицы виднелась только крепкая черепичная крыша, на которой громоздилась телевизионная тарелка, отражая яркое раннее солнце.
Артур окинул взглядом ворота, выискивая звонок, поклацал щеколдой, пару раз стукнул кулаком в калитку, затем несильно толкнул ее. Она поддалась.
Шагнул за ограду, остановился. Просторный, ухоженный двор, трава ровно подстрижена, над ней весело крутится поливалка. Дом кирпичный, основательный, двухэтажный, с верандой и пристройкой для живности.
Парень направился к дому, довольно громко кашлянул в кулак, позвал:
— Эй!.. Есть кто-нибудь?
Из пристройки, где в клетках содержались кролики, вышла женщина в клетчатом фартуке, отбросила в сторону шланг для полива, недовольно спросила:
— Чего нужно?
— Вы Антонина? — спросил Артур.
— Ну, я.
Женщина, меньше сорока, сочная, грудастая, в самом соку, шагнула ближе, внимательно и с необъяснимой подозрительностью посмотрела на гостя:
— Ты кто?
— Артур.
— Артур?.. И чего ты хочешь, Артур?
Гость вынул из кармана джинсовой куртки сложенный вчетверо лист, протянул ей.
— От вашей тетки. Веры Дмитриевны Деминой. Она должна была вам звонить.
Савостина развернула записку, быстро пробежала глазами.
— Ну звонила, — сунула письмо в карман мокрого фартука. — Давно, правда. Я уж и забыла.
— Вы забыли, а я явился.
— Ну что ж… Явился, будем разбираться.
— Ваш муж… ну, Михаил… дома?
— Тебе он зачем?
— Познакомиться.
— Успеешь.
Неожиданно в доме что-то тяжело упало, а затем донесся сдавленный чертыхающийся мужской возглас. Дверь с треском распахнулась, и на веранду вывалился распатланный, в мятом спортивном костюме, сильно пьяный мужик.
— А вот и он как раз, — усмехнулась женщина.
— Тонька!.. С кем ты? — сипло прогудел Михаил.
— Стой здесь, — распорядилась Антонина и бегом бросилась к веранде. Поднялась по ступенькам, налетела на мужа, принялась в спину заталкивать обратно в дом. — Ты чего вылез, чертяка немазаный!.. Иди в дом, и чтоб я тебя не видела.
Мужчина, немолодой, небритый, грузный, плохо держащийся на ногах, попытался вывернуться, оттолкнуть Антонину и оглянуться на гостя.
— Кто это? Что за человек?
— Родственник. Работник!
— Почему я его не знаю?
— Узнаешь, когда проспишься. А сейчас спать!.. И не вылезай больше.
— Тонька!
— Пошел в дом, паразит!
Савостина с трудом затолкала мужика в дверь, заперла на ключ, какое-то время послушала крики и стуки, спустилась во двор.
— Муж? — спросил Артур.
— А кто ж еще? — отозвалась Антонина.
— Пьет?
— И пьет, и жрет.
— Давно?
Антонина резко повернулась к парню:
— Послушай… как тебя?
— Артур.
— Ты зачем сюда приехал, Артур?
— Работать, наверное, — не совсем уверенно ответил тот.
— Вот и думай про работу, а в другие дела не лезь. Понял?
— Понял. Два раза можно не повторять.
Из дома какое-то время доносились крики и стук, потом все затихло, довольно громко забубнил телевизор.
— Раз телевизор включил, под него и уснет, — заметила Антонина.
— А мне что делать?
Савостина взглянула на Артура, мотнула головой, вдруг засмеялась, обнаружив крепкие белые зубы.
— Какие же вы все-таки тупые, мужики!
— Почему?
