Спустилась во двор, набрала номер по мобильнику. Гудки шли, трубку на том конце никто не брал.
Наконец послышался сонный голос Гордеева:
— Чего?
— Вот чего, — ответила Антонина. — Михаил помер.
— Какой Михаил?
— Мой Михаил, муж!
— Это как? Когда?
— Ночью. Только что.
— Елы-палы… От пьянки, что ли?
— От чего ж еще?
— И чего теперь?
— Теперь сиди в гостинице, никуда не высовывайся. Пока не скажу.
— А чего сидеть? Я тут при чем?
— Ни при чем. Поэтому нигде не маячь. Чтоб не было разговоров. Сама позвоню.
Она отключила связь, прикинула что-то, направилась к калитке. Вышла на улицу.
Пусто, безлюдно, редкие фонари на столбах. До слуха доносился гул автотрассы. Антонина постояла какое-то время, озираясь по сторонам, потом вернулась обратно в дом, набрала номер.
— Полиция? Тут человек помер. Муж… Причина? Пил неделю, вот и вся причина. Фамилия мужа? Михаил Иванович Савостин. Да, его супруга. Тоже Савостина. Антонина. Какая «неотложка», если человека больше нет? Вот вы приезжайте, вы и разбирайтесь. Адрес сейчас назову.
Отрешенная и бесчувственная Антонина видела, как два санитара вынесли из дома на носилках накрытое простыней тело Михаила, спокойно и привычно погрузили в машину, закрыли двери, сами направились к кабине.
Врач «неотложки» подошел к лейтенанту, сидевшему за одним столом с Савостиной, поинтересовался:
— Вас ждать?
— Не нужно, — ответил лейтенант, кивнул на полицейскую машину с включенными мигалками. — Меня подвезут.
Доктор ушел, лейтенант сам пробежал глазами написанное в акте, спросил:
— Значит, в доме, кроме вас и покойного, никого не было?
— Не было.
— И подтвердить верность ваших показаний никто не может?
— Я уже ответила.
Лейтенант протянул Антонине листок.
— Прочитайте и, если нет возражений, распишитесь.
Антонина, не читая, взяла из рук лейтенанта авторучку, черкнула в том месте, где стояла «галочка».
— Зря не ознакомились, — усмехнулся полицейский. — Как бы потом не пришлось оправдываться.
— За что? — подняла на него глаза Антонина.
— Вскрытие покажет. Случай, как мне представляется, не рядовой.
— Чего не рядового? Пил человек, сердце вот и лопнуло. Сами-то пьющий?
— Слава богу, нет.
— Поставьте свечку в храме. И за себя, непьющего, и за покойного, крепко употреблявшего, — сказала Антонина.
— Спасибо за совет. Но все же будем ждать экспертизу. — Полицейский поднялся, аккуратно сложил бумаги в папку, козырнул: — Одной не страшно оставаться в доме?
— Предлагаете поехать с вами? — с усмешкой спросила Антонина.
— Просто поинтересовался.
— Не страшно. Привыкла.
— Удачи.
Лейтенант сел в машину, какое-то время не мог закрыть дверцу из-за ремешка сумки, вскоре полицейская машина вырулила за ворота, скрылась в полумраке улицы.
Антонина не спеша поднялась, закрыла ворота, постояла в раздумье какое-то время, а потом направилась в сторону Нинкиного магазина.
Окна у Нинки не горели. Антонина дотянулась до крайнего, постучала. Потом еще и еще.
Зажегся свет, штора отодвинулась. За стеклом показалась продавщица.
— Кто там? — спросила.
— Савостина, открой, — отозвалась Антонина.
— Утром приходи, сплю.
— Открой, есть дело.
Нинка исчезла, вскоре загремели засовы, и в дверном проеме показалась закутанная в халат сонная продавщица.
Антонина прошла в комнату, без спроса уселась на какой-то стул. Нинка села напротив.
— Увезли Мишку? — спросила сочувственно.
— Увезли.
— Тебя не тронули?
— За что?
— Ну, мало ли… Помер-то Михаил как-то сразу.
— Для тебя сразу, для меня постепенно.
— Ну да, — согласилась Нинка. — Жрал, будто спешил поскорее в яму. Мучился, когда помирал?
— Не знаю. Не видела. Зашла, думала, спит… А он уже холодный.
— Не страшно?
— Чего? — переспросила Антонина.
— Не страшно, говорю. В доме ведь ни души.
— Не поняла еще, — сказала Антонина.
— Хочешь, чтоб пошла с тобой? — предложила Нинка.
— Не нужно. — Антонина поднялась, направилась к двери, обернулась: — Поминок не будет.
— А родственники?
— Никого не хочу видеть. Я их не знала, они меня тем более. Разве что ты придешь.
— Так я с удовольствием, — брякнула продавщица и тут же шлепнула себя по губам. — Мелю такое… Обязательно, Тоня, приду. И на похороны тоже. Главное, скажи когда.
— Скажу.
— Слышь, Тонь! — окликнула ее Нинка, когда та была уже в коридоре. — Подмогнуть ничем не смогу. В смысле, с ментом. У них там шмон идет, боятся, как бы не посадили! Так что про капитана пока забудь.
— И не нужно, — отмахнулась Антонина. — Экспертиза все покажет.
— Экспертиза, может, и покажет, а вот по допросам затаскают.
— Вытерплю, не такое терпела, — ответила Антонина и закрыла за собой дверь.
Днем Артур привычно валялся на диване, что-то листал, щелкал пультом телевизора, меняя каналы. Неожиданно в дверь номера постучали.
— Момент! — поднялся, прошлепал к двери, распахнул.
В коридоре стояла Наташа.
— Салют.
— Салют. — Артур отступил на шаг. — Ну, заходи.
Наташа вошла, кинула сумочку в кресло, сама села рядом:
— Как дела?
Гордеев насмешливо смотрел на нее.
— Как в Африке — куда ни стукни, везде жарко. Чего без предупреждения?
— Есть сообщение, потому без предупреждения. — Наташа покопалась в сумочке, достала пачку сигарет, зажигалку.
