— Ты, это самое, кончай, — резко повернулся к Виталику Артур. — Если язык почесать охота, вон забор. Только занозы потом не забудь вытащить. — Он кивнул Насте. — Не обращай внимания на идиота. Пошли.
Хамид подошел к охраннику, крепко постучал кулаком по собственному лбу.
— Глупый ты парень, Виталик. Силы много, ума мало. У него любимая жена в больнице!
Гордеев открыл дверь комнаты Антонины, пропустил внутрь Настю, запер дверь на ключ.
— Зачем? — удивилась она.
— Чтоб не лезли, кто не нужен, — открыл дверцу комода, стал что-то искать.
— Что ищешь?
— А чем бинтовать будешь?
— А, ну да, — рассмеялась Настя. — Не подумала как-то.
— В следующий раз думай. — Артур достал из нижнего отсека коробку с белым крестом на крышке, стал выкладывать на стол какие-то баночки, пузырьки, вату, бинты. — Так и знал, что у Тоси все есть, — взглянул на Настю. — А сумеешь?
— Конечно. После школы я полгода стажировалась в медучилище.
— Ишь ты, молодец. Ну и чего не доучилась?
— Долго рассказывать. — Настя подошла к Артуру, усадила на стул. — Только спокойно, не дергаться.
— А если будет больно?
— Не будет. — Она ловко и легко сняла упаковку с бинта, затем вынула стерильные салфетки, зеленку.
— А у тебя и правда получается, — заметил Гордеев.
— Можешь помолчать?
— Молчу.
Настя быстро и почти безболезненно сняла с головы старую повязку, бросила в корзину. Быстро протерла лоб спиртовой салфеткой, принялась наносить зеленку.
— Нормально?
Артур смотрел на нее молча.
— Нормально, спрашиваю? Не щиплет?
— Знаешь, — вдруг произнес Артур. — А ты мне все больше нравишься.
— Что? — Настя приостановилась, удивленно взглянула на него.
— Нравишься.
— Это что значит?
— То самое и значит.
— А голова соображает?
— Не соображала бы — не говорил бы.
Настя отступила на шаг.
— Послушай, тебе не стыдно?
— Почему?
— У тебя жена в больнице.
— Знаю. И что теперь? Не могу сказать, что думаю?
Артур привстал, протянул к ней руку, Настя оттолкнула:
— Получишь по морде.
— За что? — Он вдруг рассмеялся. — Ты про что подумала? Я про то, как бинтуешь, а ты сразу «по морде». Настюха, ты чего?
— Думаешь, я полная дура?
— Наполовину.
— Сядь. Сядь, молчи, не дергайся. А то брошу все и уйду.
— А никто и не держит. Вали хоть сразу!
— Сядь, сказала!
Артур занял место, Настя снова принялась бинтовать, молча, сосредоточенно.
— Настюха, — позвал Артур.
— Ну?
— А ты что, правда подумала, что пристаю?
— Не слышу, занята.
— Если б приставал, все было бы по-другому.
— Как?
— Показать?
Настя снова отступила:
— Артур!.. Не надоело?
Он смотрел на нее, улыбался.
— Пальчики у тебя нежные. Гладят так, что ничего уже не болит. Нужно, чтоб на врача выучилась.
— Выучусь. Еще не поздно. — Настя закончила бинтовать, аккуратно завязала кончики бинта, артистично хлопнула в ладоши. — Полный ажур! Больной может полюбоваться в зеркало!
Артур подошел к висевшему на стене зеркалу, осмотрел себя.
— Класс… Молодой, красивый, почти не больной.
— Не такой уж и красивый.
— Урод?
— Почти.
— Что-о?
Артур бросился к Насте, она отпрыгнула к стене, обежала вокруг стола, кинулась к двери, прижалась спиной.
— Не трогай меня!
— Стой!
— Кричать буду!
— Кричи. — Артур медленно надвигался на нее.
— Честное слово, Артур!.. Заору, все услышат!
— Плевать.
— Артур! — Она с такой силой, которую от нее трудно было ожидать, оттолкнула его, успела повернуть ключ в замке, выскочила за дверь. Оглянулась, увидела медленно поднимающегося с пола Гордеева, рассмеялась в ладошку и бросилась прочь.
…Далеко за полночь Артур проснулся, прислушался. Было тихо, спокойно, только никак не унималась собака у соседей и совсем рядом играла забойная музыка. Где-то тусовалась молодежь.
Артур нащупал ногами тапки, обул, поднялся и вышел из комнаты. В коридоре было темно и тихо.
Зажигать свет не стал, спустился во двор, глянул на свое окно, единственное горевшее в доме, подошел к крану для полива воды, приложился к тугой струе, стал пить.
Услышал трель мобильника, быстро включил связь.
— Тося, ты?
— Я, — ответил слабый голос. — Доктор дал свой мобильный позвонить.
— Что-то стряслось?
— Нет, просто соскучилась.
— Я тоже.
— Все время думаю о тебе.
— И я думаю.
— Завтра приедешь?
— Со всей кодлой.
— Буду ждать, любимый. А Настя, наверное, спит?
— А то как? Почти три ночи!
— Вам там не скучно без меня?
— Еще как скучно. Но держимся.
— Держитесь. — По голосу было слышно, что Антонина улыбнулась. — Теперь насчет денег. На самом верху шкафа в моей комнате найдешь ящичек. В нем два ключа. Оба от сейфа. Возьмешь оттуда тысяч сто, не больше. На первое время хватит.
— Сто тысяч? Выше крыши!
— Крепко целую, родной.
— А я еще крепче!
Гордеев отключил телефон, неторопливо подошел к сараю, взял грабли, вилы, принялся выгребать навоз, сухие ветки, прочую грязь.
Он не видел, не мог видеть, что в доме у темного окна стояла Анастасия, наблюдала за ним. В яростных движениях Артура были сила, напор, ловкость. И, как ни странно, одиночество.
