— Можете пока ехать домой. Супруга пришла в себя, ей нужен покой.
— А что с ней?
— Серьезное сотрясение и перелом голеностопа.
— Это опасно?
— Я бы не сказал. При подобных авариях бывают ситуации и посерьезнее.
— Я посижу еще.
— Не вижу смысла. Вас все равно к ней сейчас не пустят.
— Все равно посижу. Так спокойнее.
Артур остался один. Пощелкал кнопками мобильника, приложил трубку к уху:
— Але, техстанция?.. Там вам сегодня доставили покоцанный микроавтобус… Да, белый «мерс». В каком он виде?.. Еще не брались? А навскидочку, сколько дней потребуется, чтоб довести до ума? Целую неделю? Да вы что, парни? А чего так долго? Знаю, что весь бок помят, но можно и поживее. Ладно, позвоню еще или сам приеду.
Отключил связь, повертел головой по сторонам, устраиваясь поудобнее, чтоб вздремнуть и чтобы боль чувствовалась меньше, на какой-то момент отключился.
Минут через десять резко проснулся, вздрогнул. Коридоры отделения были пустые, ни медперсонала, ни больных видно не было.
Поднялся на цыпочках, подошел к двери палаты, в которой лежала Антонина. Осторожно протиснулся внутрь.
Антонина, с перебинтованной головой и приподнятой вверх ногой, лежала на широкой койке, глядела немигающими глазами в потолок. Услышала шаги, повернула голову. Улыбнулась запекшимися губами, тихо промолвила:
— Артурчик, ты?
Он подошел, склонился к ней, прижался, замер.
— Родной, любимый. — Антонина погладила его по голове, с улыбкой сказала: — Какое счастье, что ты у меня есть. Даже не ждала… Думала, тоже где-то в палате.
— Нет, я в коридоре. — Артур разогнулся, поправил съехавшую на глаза повязку. — Караулил, когда никого не будет.
— Сильно ушибся?
— Нормально. За день-другой заживет. Ты как?
— Голова болит.
— А нога?
— Не знаю. Не чувствую… Хорошо, что ты легко отделался.
— Машину жалко.
— Сильно разбилась?
— Левый бок в хлам. Сказали, недели две будут чинить.
— Придется на время взять в аренду что-нибудь.
— Будет видно. Главное, чтобы ты поскорее отсюда выбралась. Не сказали, на сколько здесь тормознешься?
— Никто ничего еще не говорил. Только недавно пришла в себя.
Открылась дверь, в палату заглянула медсестра:
— Это что еще такое? Кто вам разрешил?
— Никто. Сам… Супруга все-таки.
— Быстро отсюда. Марш!.. Занесете какую-нибудь инфекцию, кто будет отвечать?
— Да вы чего? — улыбнулся Артур. — Какая у меня инфекция? Я же свой, можно сказать, родной.
— Немедленно покиньте палату!
— Как скажете. Без сопротивления. — Артур посмотрел на Антонину, подбадривающе улыбнулся. — Поправляйся, Тося. Завтра буду прямо с утра, — остановился у порога, спросил: — А это… с деньгами совсем туго. Где они у тебя дома?
— Завтра скажу, — ответила Антонина, с нежностью помахала вслед. — Купи мне новый мобильник, старый разбился.
— Будут бабки, сразу куплю, — ответил Артур и покинул палату.
Такси подкатило прямо к веранде кафе, Артур увидел спешащих к нему Хамида и плачущую Дильбар, поправил повязку на голове, приветственно помахал рукой.
— Спокойно, все нормалек. Не нужно слез, не нужно рыданий. Главное, все живые, а здоровье как-нибудь прикупим!
Из кафе вышел доедающий шашлык Виталик, а чуть погодя из зала выбежала Настя.
Окружили Гордеева, смотрели с жалостью, ожидая новостей.
— Скажи, Артур Константинович, — первым обратился Хамид. — Где хозяйка? Почему не приехала? Она живая?
— Хозяйка живая, хотя пока в больнице, — солидно ответил Артур. — Перелом ноги, ушиб головы. Но это дело поправимое.
— Тебя тоже, видать, по башке крепко долбануло, — заметил охранник.
— Зачем так говоришь? — возмутился узбек. — Почему башка? Человек постарадал, а ты такое говоришь! Если русский знаешь, скажи — голова!
— Учить меня будешь, что ли?
— Буду, если у самого башка не думает.
— Тихо, спокойно! — поднял руку Артур. — Сейчас главное что? Главное, не ссориться. Об этом просила Антонина Григорьевна, об этом прошу и я. Работать! Работать и работать, как говорят немцы! Будто никакой аварии не было, ничего не случилось! Обслуживать клиентов, следить за порядком, держать дисциплину. И даже караоке должно работать! А через неделю-другую хозяйка вернется, порадуется и скажет всем большое спасибо. — Повязка снова сползла на лоб Артура, он поправил ее. — Еще вопросы будут?
— Проведать Антонину Григорьевну можно? — спросил узбек.
— Обязательно. Как только врачи разрешат, так сразу. Все хором!
— Товар нужно завезти, хозяин, — виновато сказала Дильбар. — Картошка нет, мука нет, масло нет, ничего уже нет.
— Все будет, дорогая, — приобнял ее Гордеев. — Главное, без паники.
— Можно, я тебя перебинтую? — неожиданно предложила Настя. — Кровь на бинтах запеклась.
Виталик прыснул в кулак, Настя вспыхнула, возмущенно глянула в его сторону:
— Чего ты? Нельзя помочь человеку, что ли?
— Обязательно можно! — продолжал смеяться охранник. — Кто за ним присмотрит, если больше некому? Голову забинтуем, волосики слипшиеся причешем, баиньки уложим. Да?
— Ты дурак. Понял?
— Рядом с тобой, конечно! Умнее тебя тут никого нет.
