Байкер успел запрыгнуть на сиденье, положил Настю на колени, дал газ и рванул с места.
Артур с охранником и еще несколькими водителями некоторое время отчаянно бежали следом, достигли трассы, но в конце концов остановились, понимая бессмысленность погони. Постояли какое-то время и побрели обратно.
Огоньки уносящегося мотоцикла растворялись в темноте быстро, стремительно.
Артур, отстав от всех, брел потерянно и устало. Достал мобильник:
— Тось, Настю украли. Нашу Настю. Байкер, с которым она к нам приехала. Бросил на сиденье и увез. Конечно, расстроился. А ты разве не расстроилась? Что? Нет, так все нормально. Нормально, говорю. Народ собрался на караоке. Поют, пляшут. Ладно, завтра приеду. Пока. — Он отключил телефон, зашагал к кафе.
Антонину Артур увидел в больничном коридоре. Она довольно бодро передвигалась, опираясь на костыли. При виде мужа заулыбалась, замахала рукой. Когда он подошел, она обняла его, расцеловала, и они уселись на диванчик у стены.
— Опять без цветов?
— Тось, хватит… Достала с этими цветами.
— Так ведь к жене пришел, не к чужому человеку.
— Тось!
Она заглянула ему в глаза:
— Расстроенный, да?.. Из-за Насти?
— Конечно, жалко человека.
— А чего жалеть?.. Неизвестно откуда пришла, неизвестно куда подевалась.
— То есть тебе до лампочки?.. До лампочки, куда девчонку увезли, что с ней сделают, как поступят?
— Пусть в этом полиция разбирается.
— Но ведь сама в дом привела!
— Да, привела. Привела, потому что пожалела. А что я не так сделала? Паспорт помогла оформить, одежку прикупила, денежек заплатила. И пусть себе с богом едет. Не захотела бы, хрен бы кто увез!
— Не понимаю тебя, Тося.
— А я тебя не понимаю. Больше думаешь не о жене, не о семье, а о какой-то приблуде. Чего на нее так расположился? Может, у вас чего-то наклюнулась? — Антонина снова заглянула в лицо Артуру. — Нинка мне рассказала, как вы утром проспали, вместе бежали в кафе. Гляди у меня, любимый. В такие шутки тебе лучше не играть. Не обижать меня. А про эту деваху забудь!
Артур забирал Антонину из больницы днем. «Мерседес», отремонтированный, надраенный, отмытый, стоял недалеко от главного входа. Артур сначала загрузил в багажник несколько пакетов с разными вещами, взял костыли у супруги, забросил на заднее сиденье, помог Антонине самой забраться на место рядом с водителем, обошел минивэн и сел за руль.
— Ну, слава богу, можно ехать.
— Слава богу, — перекрестилась Антонина. — Спасибо этому дому.
— …Едем к другому.
Миновали несколько узких улочек, выехали на широкую, просторную главную. Артур вел машину аккуратно, осторожно. Какое-то время молчали, потом Антонина виновато улыбнулась:
— Волнуюсь.
— Во те на! — глянул на нее Артур. — Чего это?
— Не знаю. Давно не была дома. Ничего не изменилось?
— А что могло измениться? Дом на месте, кафе работает, в караоке поют!
— Нинку видел?
— Редкая акошевка! В караоке ходит. Крутится перед шоферней. Обязательно кого-то подцепит.
— Не любишь ее?
— А за что любить? Язык как пропеллер — то в одну сторону пыль гонит, то в другую!
— Лишь бы не в нашу.
— От нее можно ждать!
Помолчали.
— Про живность не забыл? — спросила Антонина. — Кормил хоть?
— Дильбар помогала.
— А эта… ну, Настя… не объявлялась?
— Не объявлялась.
— И не звонила?
Артур зло посмотрел на Антонину:
— Тебе это нужно?
— Интересно. Как-никак жила у нас.
— Больше не будет.
— А чего злишься?
— А как не злиться?! Сначала одно, потом другое! То жалко, то черт с ней! Надоело.
— Артурка. — Антонина коснулась его плеча, улыбнулась. — Я еду домой, а ты ругаешься. Давай хоть сегодня не будем.
— А завтра начнем? — ухмыльнулся Артур.
— Не начнем. Завтра начнем жить.
Центр города остался позади, они выскочили на узкие зеленые улочки пригорода, помчались к виднеющейся поодаль трассе.
Когда подъезжали к «Бим-Бому», от изумления едва не проскочили мимо. Увидели, как при входе на веранду под восточную музыку топчутся наряженные в национальную одежду Хамид и Дильбар, рядом с ними отбивает ритм в медный таз Виталик, а несколько водителей с яркими повязками на головах изображают массовку, пытаясь повторить танцевальные движения Хамида и Дильбар.
Артур помог Антонине выйти из машины. Подхватив костыли, она захромала к танцующим. От вида встречающих ее работников растрогалась, по очереди обняла каждого, смахнула с глаз выступившие слезы.
— Спасибо, дорогие мои!.. У меня нет слов, разревусь сейчас. Спасибо.
— Это не все, Антонина-ханум! — раскланялся Хамид. — У нас в Узбекистане так не делается! Надо идти за праздничный стол, кушать, выпивать, разговаривать. Стол очень вкусный, все старались.
Все двинулись в зал, Артур подошел к Виталику, негромко спросил:
— Слышь, клоун… Новостей никаких?
— Хозяйка вернулась, вот тебе и новость.
— А кроме того?
— На Настю намекаешь?
— Всего лишь спросил.
— Спрашиваешь про одно, думаешь про другое.
— Пошел к черту!
Артур вошел в зал, где был накрытый шикарный стол с разнообразными угощениями, вином и пиалами для чая. Сел рядом с Антониной.
— Гляди, как постарались, — кивнула она на стол. — Ты, что ли, придумал?
— Сами… Любят тебя, — усмехнулся Артур.
