— Я серьезно. Может, заглянем к нему на днях? Подарок забросим.
— Слышь, Тось, хватит. Ни к какому капитану я не поеду. Больше мне делать нечего.
— А вдруг он что-нибудь про Настю подскажет?
— Черта лысого он подскажет. Были б новости, уже мобильный прыгал бы на столе. Или Нинка прискакала бы с новостью от того же капитана!
— А может, ты его боишься? — усмехнулась Антонина.
— А чего мне его бояться? Ну, даешь. Да, когда-то опасался, когда забузил маленько. А теперь чего? Какие могут быть претензии?
— Значит, не хочешь?
— Не хочу! Имею право не хотеть, особенно когда не вижу смысла. — Артур нервно убрал грязную посуду, поставил мангал с шашлыками, налил по рюмке. — За тебя, супруга! То ли сильно умную, то ли сильно хитрую.
— Сильно глупую, — засмеялась Антонина, чокнулась, выпила.
День ото дня погода все больше портилась, ночами хлестал дождь, по-осеннему мелкий, колючий, холодный. Капли стучали по стеклам, голые ветки деревьев били по рамам… Наверное, поэтому стук в окно вначале никто не услышал.
Первой проснулась Антонина. Приподнялась на локте, прислушалась.
— Чего? — тоже кинулся Артур.
— Вроде стучит кто.
Он встал с постели, подошел к двери.
— Стучат, — набросил куртку на плечи, вышел в коридор.
— Не открывай, спроси кто! — крикнула вслед Антонина.
Артур включил свет, остановился возле входной двери, спросил:
— Кто?
В ответ послышался слабый женский голос.
— Кто — я? — переспросил Артур.
— Настя.
Он как-то не сразу поверил, повернул запор, увидел возле порога мокрую, озябшую девчонку.
— Правда ты?
— Я.
Отступил назад, не сводя с нее глаз:
— Заходи.
Настя вошла, отряхнула воду, остановилась, не зная, куда дальше.
— Артур, кто там? — донесся голос Антонины.
— Увидишь. — Он легонько подтолкнул гостью. — Пошли к Тосе.
Настя жалко и нерешительно взглянула на Артура, шепотом спросила:
— Не выгонит?
Артур коротко коснулся ее:
— Замерзла?
— Очень.
— Артур! — снова позвала Антонина.
— Идем!
Двинулись по коридору по скрипучим половицам. Прямо при входе в комнату натолкнулись на Антонину. Она стояла у открытой двери, опираясь на палку, удивленно отступила:
— Боже… Что это еще за явление? Откуда взялась, пропащая?
— Вот, вернулась, — неловко улыбнулась Настя.
— Глазам не верю. А чего ночью?
— Ночевать негде. Погода сами видите какая.
— Да уж вижу. — Антонина взглянула на Артура. — Чего стоишь?
— А что делать?
— Одежду неси. Сухую.
— Твоя на нее большая.
— Какая разница? Свою неси! Видишь, человека трясет.
Артур исчез, Антонина провела гостью в комнату, усадила, накинула ей на плечи одеяло.
— А мы уже и не ждали. Думали, совсем умотала.
— Может, зря вернулась?
— А кто тебя знает? Девка шальная, непонятная. Мало ли что в голову опять стукнет?
— А я не хотела от вас уезжать. Честное слово. Меня увезли.
— Кто не хочет, тот не уедет. Вон почти месяц где-то болталась.
— Если хотите, расскажу.
— Мне это неинтересно. Главное сейчас, чтоб не расхворалась. Возись потом с тобой.
— А вы, я вижу, уже с палочкой, — попробовала сменить тему Настя. — Почти ходите.
— Учусь. Все боюсь, как бы не грохнуться. Особенно на ступеньках.
Вернулся Артур с кучей одежды, вывалил на диван:
— Гляди сама, что подойдет.
Настя покопалась в вещах, что-то выбрала подходящее, улыбнулась:
— Я ненадолго. Только переоденусь в своей комнате.
Она ушла, Антонина с ухмылкой взглянула на мужа:
— Слыхал, «в своей комнате»? Вроде как уже прописалась тут.
— Тося, перестань. Придираешься к каждому слову.
— Я, может, придираюсь, а ты вон светишься весь. Как чайник. Рад, что вернулась?
— Ничего не рад. По-твоему, зверюгой должен ходить?
— Ходи кем хочешь, только счастье с морды убери, ладно? Смотреть противно.
— Блин. — Артур крутанулся на месте. — Совсем ненормальная? Человек мокрый, замерз, заболеть может. А ты чего тут устроила?
— Не ори, уже идет.
Настя вошла в комнату, остановилась на пороге. Смотрелась она смешно: все было на вырост — футболка, куртка, джинсы. Улыбалась счастливо и искренне:
— Я готова.
Стол накрыли по-скорому в большой комнате. Антонина налила полный стакан настоянной на ягодах водки, велела:
— Нужно выпить весь стакан. До дна.
— Я не смогу, — покрутила головой Настя.
— Если не хочешь помереть, сможешь.
— Выпью и сразу помру.
— Не помрешь. Молодая, здоровая. Давай до дна.
Настя поколебалась, взяла стакан, медленно поднесла ко рту, стала не пить, а цедить — медленно, не дыша, плотно закрыв глаза. Опорожнила, рухнула на стул:
— Все! Сейчас будет конец света!
— Меньше слов, больше дела, — распорядилась Антонина. Подала соленый помидор. — Сначала закуси, чтоб забить запах, потом компотик и начинай трескать. И без рассусоливаний.
Настя сунула помидор в рот, с удовольствием пожевала его, поцеловала хозяйку в щеку.
— Мне уже клево! Голова начинает кружиться. Мамочкаа!
— Поешь и спать!
Настя ела быстро, жадно, с удовольствием. Антонина и Артур сидели по сторонам, молча наблюдали за ней.
— Больше суток ничего не ела, — с хмельной улыбкой призналась Настя. — А тут еще дождь. Еле добрела.
— В кафе не заходила? — спросила Антонина.
— Зачем? Сразу к вам. Правда, боялась, что не впустите.
— И надолго к нам?
