— Почему в гордом одиночестве и на такси? — спросил он.
— Так получилось. Антонина Григорьевна еще не вернулась?
— Как с тобой уехала, так и с концами.
— Что? — вздрогнул Артур.
— Говорю, не было еще.
— Вернется, скажешь, я дома.
К Артуру спешил улыбающийся Хамид:
— Уважаемый хозяин! Проголодался, наверное. Очень вкусный лагман!
— Опосля. Сейчас в глотку не полезет.
— Чем-то расстроены?
— Башка трещит.
— А хозяйка где?
— В городе задерживается. Сейчас позвоню, — взял трубку, набрал номер Антонины. — Недоступна. Видать, скоро будет.
— Может, сто грамм коньячка? Узбекского. Голова сразу улетит, легкой станет.
— Не, — усмехнулся Артур. — Голова улетит, кто ж ее поймает?
— Кто-нибудь поймает. Хороших людей на свете много.
— Ладно, как говорят хохлы, працуй! А я пока отдохну маленько.
Калитка была заперта. Артур открыл ее, вошел во двор, в дом заходить не стал. Постоял некоторое время напротив веранды с плотно закрытыми глазами, опустился на лавку возле обеденного стола, уронил голову на кулаки…
…Спал он, видно, долго. Проснулся от телефонного звонка. Опять звонила Настя. Артур взял трубку не сразу, окинул взглядом темный двор, подошел к общему выключателю, зажег везде свет.
Поднес трубку к уху.
— Привет. Чего? Наверное, не слышал. Уснул. Пока один, в доме Тоси. А ее пока нет, в городе еще. А сколько сейчас? О, ёлы-палы, десять скоро! А где ж эта артистка застряла? Ну, дает. Давай так, свяжусь с супругой, сразу перезвоню. Душа не на месте. Ну ладно, ладно, не обижайся. Больше супругой называть не буду. Покедова.
Посидел отупело, помотал головой, разлохматив волосы. Глянул на дом, идти туда не тянуло.
От скрипа калитки вздрогнул, резко оглянулся. Во двор вошла Нинка.
— Чего вы тут Голливуд устроили? Прямо в огнях все. Отмечаете что-то?
— Отмечаем, — мрачно ответил Артур. — Возвращение блудной жены.
— Не поняла? — насторожилась соседка.
— Сижу, жду, места не нахожу, злюсь. А ее как эта… как корова языком.
— В городе еще, что ли?
— Почем мне знать. Может, в городе, может, за городом. Главное, дома нет.
— А позвонить?
— Во! — показал трубку Артур. — Тысяча звонков, и все глухо!
— Вернется, никуда не денется. Лишь бы жива-здорова приехала. А то не дай бог чего.
— Чего?
— Того самого! Время сам видишь какое. Сегодня один забрел в магазин, огинался, огинался, потом цапнул пузырь с полки и деру! Еле догнала паразита! — Нинка огляделась. — Может, пока хозяйка не появилась, по рюмахе? А то ведь потом не даст.
— Иди в дом, там найдешь. Сообразишь?
— Да уж постараюсь.
Нинка заспешила на веранду, поднялась по ступенькам, скрылась в коридоре.
Артур подошел к сарайчику, надергал сена, бросил живности, вылил из ведра остатки помоев, налил свинье. Курам в темноте разметал зерно.
Нинка была уже на месте. Ловко и с удовольствием расставляла принесенные тарелочки, пододвигала рюмочки.
— Гляжу на тебя, совсем тут уже хозяин. Приучила Тонька. Жрать животине даешь, во дворе прибрано, свет вон лупит вовсю, — попросила: — Пригаси маленько, а то глаза треснут.
Артур выполнил просьбу, сел напротив продавщицы. Она взяла свою рюмку, вторую подала ему.
— Ну, чтоб нам пусть по половиночке, но часто. А кому-то по полной, но раз в год!
Чокнулись, выпили.
— Правда, что ли, уходить от Тоньки собрался? — спросила Нинка.
— Кто тебе сказал такую галиматью? — вскинул брови Артур.
— Так все про это только и буровят. Зазнобу завел, дома не ночуешь, нервный какой-то, на Тоньку все время орешь.
Артур взял бутылку, налил обоим.
— По-моему, частишь, — заметила соседка.
— Нормально.
Выпили. Артур зажевал водку кусочком сала, поднял глаза на Нинку:
— Ты меня видишь?
— Ну?
— Что я делаю? Сижу дома, психую, нервничаю, переживаю… пью. А если б Антонина была мне побоку, что бы я делал? Правильно, фазенду на ключ, таксо под задницу и прямым ходом к той, о которой ты намекнула. То есть к зазнобе.
— А чего намекать? — возразила со смешком продавщица. — Есть слушок, что эта девка забрюхатела. Говорят, от тебя.
— Кто говорит?
— Знающие люди.
— Так вот скажи этим знающим людям, что чужая жизнь — джунгли. И кто в нее полезет, того сожрут какие-нибудь крокодилы. Или леопарды. Скажи им!
— А вот ответь мне на вопрос. Если не обидишься, конечно. — Нинка заметно хмелела. — Чего такого в этой Тоньке, что ты на нее сразу рогом пошел? Как сюда явился, так и пошел. Думаешь, я не заметила?
— Понравилась, и пошел.
— А чем я, к примеру, хуже? — захохотала соседка.
— Хуже. Знаешь чем? Слишком много круговращения. Какой мужик ни прошел, к тому и вертанулась. А кому это понравится?
— Тонька лучше?
— Лучше. — Артур налил. — По крайней мере, рогами за притолоку не цепляюсь.
— А она?
Он согнал желваки.
— Послушай, капуста… Не надоела одна и та же песня? Может, хватит залезать пальцем туда, куда не нужно? — взял рюмку, неожиданно довольно складно запел: — «Я поднимаю свой бокал, чтоб выпить за твое здоровье…»
— Блин! — подпрыгнула Нинка, опрокинула тоже рюмку, прыжочками подбежала к нему. — Это ты для меня? За мое здоровье?
Артур обнял ее, закружил, продолжая петь:
— «Но не вином хочу быть пьян, хочу быть пьян твоей любовью…»
