каштановые волосы под шерстяной шапкой были как у юноши, косы Криста обрезала ещё до
начала первых лекций. Только бёдра были немного широки для мужчины, красные щёки
были слишком гладкими, а линия от мочек ушей, до подбородка и шеи была слишком
нежной, и мой отец задумался, что девушка больше похожа на параболу или же на
синусоиду. И, к своему удивлению, ему захотелось выяснить, как и куда ведёт эта кривая под
толстым голубым шерстяным шарфом.
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Мой отец, Дитрих Бергер, сначала не смог заговорить с юной фигуристкой. Он каждый
день после обеда приходил на реку Лан и иногда смотрел на неё. Тогда юноша жил ещё со
своей матерью, и был самым младшим из четырёх детей. Его старший брат уже съехал, а
мать была вдовой и роль хозяина дома тяжёлым грузом лежала на его плечах. Дитрих храбро
справлялся с ней и не воспринимал её как тяжесть, возможно ещё и потому, что никогда об
этом не задумывался. Хотя обе его сестры насмехались, ругались и смеялись над ним, когда
он им говорил, во сколько они должны были быть дома, но девушки были рады, что брат
взял на себя ответственность за семью. Мать моего отца я почти не знала. Она умерла, когда
я была ещё совсем маленькой, и я помнила лишь её жёсткую шерстяную юбку, и поющий
шорох нижней юбки из тафты о нейлоновые колготы. "Бабушка была кроткой святой",
говорила тётя Инга. Моя мать говорила иначе: её свекровь всегда гнула спину для других, но
свой дом она никогда не держала в порядке, редко готовила еду, и могла бы намного больше
заботиться о своих детях. Мой отец был очень педантичным, он любил систематичный
порядок, подвижно-рациональную уборку и эффектное мытье. Хаос причинял ему
физическую боль, и поэтому почти каждый вечер мужчина убирал беспорядок за своей
матерью. Хитрость и веселье все четверо детей не унаследовали от своей святой и
рассудительной матери. Развлекать себя, а не других она научилась позже от моей матери,
намного позже того, как отец заговорил с ней по окончанию ледового сезона в Марбурге.
Когда, наконец, лёд начал становиться шероховатым, а под мостами начали появляться
первые лужи, мой отец собрался с духом и после четырнадцати дней ежедневного кружения,
буквально встал перед ней и сказал: "Коэффициент кинетического трения коньков об лёд
составляет в среднем 0,01. Независимо от веса, не удивительно ли это?"
Криста покраснела и смотрела на таявшую ледяную стружку на зубцах коньков и то,
как капли скатывались по блестящему металлу. Нет, этого она не знала, и да, это очень
удивительно. Потом оба смолкли. В конце концов, после долгой, очень долгой паузы, Криста
спросила, откуда он это знает. Дитрих быстро ответил и спросил, не мог бы он показать ей
как-нибудь физический институт. Там даже есть машина, которая производит сухой лёд. "С
удовольствием", ответила Криста, не поднимая глаз, с натянутой улыбкой на красном лице.
Дитрих кивнул и сказал "до свидания". Затем они оба быстро и облегчённо разошлись.
На следующий день лёд на Лане тронулся, мягкие льдины надвигались на коричневый
берег, и Дитрих не знал, где ему снова искать свою фигуристку.
Ночью месяц светил на мою подушку и оставлял чёткие тени. Я забыла закрыть
гардины. Кровать с матрасом из трёх частей была узкой, а потолок тяжёлым.
Мне уже давно нужно было позвонить Джону, я бы могла хотя бы раз подумать о нём.
Нечистая совесть окончательно разбудила меня. Теперь я думала о нём. Джонатан, ещё
совсем недавно мой друг, теперь мой бывший, мой бывший бой-френд. Он даже не знал, что
я здесь, но теперь уже всё ровно, в конечном счёте, его не было и там, где я была раньше,
прежде чем приехала сюда. Джон жил в Англии, и там и останется. А я нет. Когда он два
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
месяца назад спросил меня, не хотим ли мы жить вместе, я вдруг поняла, что пришло время
возвращаться домой. Хотя я очень люблю его страну. Да, потому что мне вдруг стало ясно,
что я так долго оставалась там из любви к стране, а не к нему, поэтому мне нужно было
уехать. И вот я здесь. И мне даже принадлежит немного земли в этой стране. Я отказалась
видеть в происходящем знак, но события укрепили мою решимость вернуться сюда.
Когда теряешь память, сначала время летит очень быстро, а потом останавливается.
"Ах, это же было так давно", говорила моя бабушка Берта о том, что случилось неделю,
тридцать лет или десять секунд назад. При этом она делала отбрасывающее движение рукой,
а её тон был немного укоризненным. Берта всегда была начеку. Не испытывают ли её? Мозг
заносило песком, как неукреплённое русло реки. Сначала крошится всего немного с краю,
потом рушатся большие куски с берега в воду. Река теряет свою форму и течение, свою
