ночью, сказал господин Лексов и вздохнул над своим молоком, после очень жаркого и
удушливого дня, он решил прогуляться, и совсем неслучайно его путь вёл мимо дома
Деельватеров.
Дом был погружен во тьму. Учитель медленно прошёл через въезд во двор, прошёл
мимо дома и сарая к фруктовому саду. Вдруг ему стало очень стыдно, что он крадётся по
чужим владениям, и мужчина решил пройти до конца сада и там перелезть через забор на
соседнее пастбище, пересечь его, и снова оказаться на пути к шлюзу. Проходя под яблонями
с густой листвой, Лексов вдруг вскрикнул. Что-то твёрдое угодило ему чуть выше левого
глаза. Не такое твёрдое, как камень, но мокрое, и после удара о висок оно развалилось на
куски.
Яблоко.
Вернее огрызок. Нижняя часть яблока была съедена, а верхняя со стебельком лежала у
его ботинка, распавшись на два, куска. Лексов остановился, его дыхание участилось и стало
прерывистым. На дереве зашуршало. Он напряжённо вглядывался сквозь листья наверху, но
было слишком темно. Карстену показалось что-то большое и белое, казалось, оно лишь
мерцает сквозь листву. Наверху снова зашуршало, и сучья дерева затряслись. Когда с дерева
спрыгнула девушка, Карстен не смог разглядеть лица, так близко к нему она была. Её лицо
еще приблизилось, и она поцеловала Карстена в губы. Карстен закрыл глаза, губы были
тёплыми и со вкусом яблока. Сорта "Боскоп". Со вкусом горького миндаля. Он на всю жизнь
запомнил этот вкус. Прежде чем мужчина успел что-то сказать, губы девушки снова
поцеловали губы Карстена, и он не смог устоять, а тоже поцеловал её, и оба опустились на
траву у яблоневого дерева, не дыша срывая одежду с тел непослушными пальцами. На
древесной нимфе Карстена была лишь ночная рубашка, так что было не так уж и сложно от
неё освободиться, но когда двое пытаются одновременно раздеться и сорвать одежду друг с
друга, при этом покрывая поцелуями и ни на секунду не выпуская из объятий, то всё
намного усложняется, к тому же оба делали всё то, что делали, в первый раз. Но они сделали
это и не раз, и земля вокруг них пылала, так, что яблоня, под которой лежали эти двое, хотя
уже и был июнь, второй раз в год распустила бутоны цветов.
Господин Лексов, конечно же, не рассказывал подробностей любовных ласк под
яблоней, и я была тому очень рада, но его негромкие и в то же время эмоциональные слова,
взгляд, который он не сводил с чашки, разбудили в моём воображении картины, которые
были мне очень знакомы, как будто кто-то мне уже рассказывал об этом, как будто будучи
ребёнком я уже слышала эту историю, может из тайно подслушанного взрослого разговора,
который я только сейчас смогла понять. Так история Карстена Лексова стала частью моей
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
собственной истории, и частью моего рассказа об истории моей бабушки об истории тёти
Анны.
Выкрикнул ли Карстен Лексов в пылу страсти имя Берты и девушка тут же
освободившись из его объятий убежала, или же он, лаская её округлую грудь, заметил
путаницу и отстранился, или же они оба делали до самого конца вид, как будто ничего не
заметили, и, в конечном счёте, молча разошлись, чтобы никогда больше не встречаться,
этого я не знала и уже, наверное, никогда не узнаю.
Зато в деревне любили рассказывать историю, которую я, Розмари и Мира часто
слышали, о старой яблоне сорта "Боскоп" во фруктовом саду у Деельватеров, которая
однажды в тёплую летнюю ночь снова зацвела, и на следующее утро казалась белым
снежным облаком. Но те волшебные цветы были недолговечны и в то же утро тихо
осыпались на землю как снег, огромными хлопьями. Все обитатели дома столпились полные
благоговения, подозрения, удивления и счастья около дерева. Лишь Анна Деельватер не
видела его, она немного простыла, у неё болело горло, поэтому девушка осталась в постели.
Анна осталась в постели, жар выжег нежные реснички её бронхов и продолжал полыхать в
теле, пока лёгкие не воспалились и, в конце концов, не перестали работать. Карстен Лексов
никогда больше не видел её, а спустя четыре недели после цветения яблони, она умерла.
Летальный случай пневмонии.
Господин Лексов посмотрел на часы и спросил, не должен ли он уйти. Я не знала,
который был час, и не знала, чем всё закончилось, ведь мы ни на шаг не приблизились к его
истории о Берте. Но, может быть, ему в самом деле пора идти? Увидев мои сомнения,
учитель сразу же поднялся.
— Пожалуйста, господин Лексов, мы не закончили.
— Нет, мы не закончили, но, наверное, на сегодня хватит.
— Возможно. Но только на сегодня. Вы придёте завтра вечером снова?
— Нет, у нас будет собрание общины, которое я не могу пропустить.
— Завтра после обеда зайдёте на кофе?
— Благодарю вас.
— Спасибо за суп. И за молоко. И за дом, за сад.
