прачечной. Стеклянная выдвижная дверь запищала, когда я со всей силы нажала и сдвинула
её в сторону. Каменные плиты на земле делали комнату совершенно прохладной. Несмотря
на большие стеклянные двери в помещении было темно, так как плакучая ива стояла плотно
к террасе и пропускала весь свет только через зелёный фильтр. Я вынесла одно из плетёных
кресел на террасу. Теперь надо мной была крыша зимнего сада, когда-то отец Берты сам его
проектировал. Крестьяне насмешливо называли стеклянную конструкцию "Дат
Пальмхуаус", потому что зимний сад Деельватеров был очень высокий, не только как
маленькая пристройка с маленькими стеклянными окнами. С другой стороны, ветви
плакучей ивы защищали от любопытных взглядов с улицы.
Всё же, прежде чем я стала размышлять дальше о зимнем саде, то захотела вспомнить о
любимом мной Петере Клаазене. Моя мать рассказывала мне эту историю, немного я узнала
сама, разговоры тёти Харриет с тётей Ингой регулярно подслушивались Розмари, которая
тогда мне об этом сообщала. Хотя Петер Клаазен был тогда ещё очень молод, вероятно – 24
года, у него были седые волосы. Он работал на заправочной станции "БП" (
деревни. Инга снова была сейчас часто дома. Вслед за смертью Хиннерка, и годом раньше,
память Берты постоянно распадалась быстрее.
Харриет и Розмари жили в доме, но Инга не могла им обоим передать всю
ответственность за Берту. Криста жила очень далеко. Она приезжала со мной на каникулы,
но большее время в году каникул не было, и Инга пыталась разгрузить своих сестёр хотя бы
на выходные. Каждые выходные она садилась в свой белый "ФВ-кэфер" (
заправочной станции, прежде чем двигалась дальше в Бремен. Каждый воскресный вечер
ещё несколько часов своего визита она была погружена в собственные мысли, запутывалась
в страхе и скорби, но также испытывала облегчение от того, что может ехать снова назад в
свою жизнь.
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
И в чувстве вины по отношению к одной сестре, которая этого не имела, и в чувства
ненависти против другой, которая просто продолжала жить своей жизнью только потому,
что была в браке. Инге было в то время 40 лет, и она была не замужем, у неё не было детей, и
она никогда их также не хотела; но находила, что Кристе всё досталось уж очень просто.
Дитрих был симпатичным мужчиной, и хорошо зарабатывал. Она имела ребёнка, и
преподавала физическую культуры восемь часов в неделю в реальном училище соседнего
поселения. Не потому, что нуждалась в этом, а так как её попросили, и так как сама охотно
это делала. Конечно, Инга знала, что Криста помогала бы больше, если бы жила ближе к
Боотсхафену, но она этого не делала, и так было несправедливо. Всё же, воскресными
вечерами, когда все люди были опечалены, что минуют выходные, Инга сидела в своей
маленькой, заметной машине и пела.
Бензоколонки были не по Инге. Она предпочитала позволять себя обслуживать. И её
обслуживал каждое воскресенье один и тот же мужчина с седыми волосами над гладким
мальчишеским лицом. Каждое воскресенье он желал ей прекрасной недели. Инга также
благодарила его с рассеянной улыбкой своего прекрасно очерченного рта. Через три месяца,
когда молодой человек приветствовал её по имени, она в первый раз посмотрела на него по-
настоящему.
— Извините. Вы знаете моё имя?
— Да. Каждое воскресенье вы приезжаете сюда и заправляетесь у меня. Нужно знать
имена своих постоянных клиентов.
— Так, так. Постоянные клиенты. Но откуда вы знаете кто я?
Инга была сбита с толку, она не знала, настолько старым был мужчина. Он выглядел
очень молодым, но её смущали волосы. Инга не знала, должна ли оставить сейчас свой
материнско-покровительственный тон или просто держаться на расстоянии. Когда
бензозаправщик только коротко ей подмигнул и улыбнулся, Инга поймала себя на том, что
улыбается в ответ. Молодой человек хотел быть только любезным, и она играла себя, как
