- Это только кажется, - усмехнулась Мэйбл. - Но поверь мне, его раздирают самые противоречивые чувства. С одной стороны, он все еще ненавидит меня, не доверяет и не желает больше видеть. А с другой - никак не может забыть все то хорошее, что было между нами.
- Может быть, самое хорошее еще впереди.
Мэйбл вспомнился сегодняшний разговор во дворе, поездка к заливу. Встреча всколыхнула прошлое... Конечно, не обошлось и без неприятных слов, но они казались незначительными. Особенно после того, как на кухне дорогой ей человек так нежно, бережно прижимал к себе... Вся та боль, с которой они оба жили долгие годы, казалось, куда-то исчезла, улетучилась в мгновение ока.
Может быть, Дороти права?
Может, самое хорошее у них с Гардом только начинается? Что ж, поживем увидим.
Гард свернул на Милфорд-авеню, включил мигалку и, прибавив газу, въехал за идущей впереди машиной на пустую стоянку. Он преследовал этот автомобиль на своем "лендровере" целых четыре квартала - вполне достаточно, чтобы убедиться, что водитель пьян. Если он прав, за ночь это будет третье задержание за управление автомобилем в нетрезвом состоянии.
Связавшись с оператором, лейтенант доложил, где находится, назвал номер, марку и цвет машины и сообщил причину, по которой собрался ее остановить. Если водитель не пройдет тест на наличие алкоголя в крови, а один из пассажиров окажется трезвым, ему будет разрешено отвезти остальных домой. Если пьяны все, на машине они дальше никуда не поедут, а водитель заберет ее после того, как протрезвеет. В любом случае он заплатит солидный штраф и лишится прав на вождение на год. Довольно суровая плата за пару-тройку стопариков.
Когда Гард распахнул дверцу, собираясь выйти, Бизон залился возбужденным лаем. Полицейский частенько выходил из машины с собакой. Видя рядом с ним огромного добермана, ни одному провинившемуся водителю и в голову не придет вступать в конфликт.
- Сидеть! - обернувшись, приказал Гард и для большей убедительности покачал головой.
Бросив на него послушный взгляд, Бизон настороженно замер на заднем сиденье.
Полицейский подошел к машине и попросил предъявить водительские права. Как и следовало ожидать, водитель тест на алкогольное опьянение не прошел, и трое его пассажиров тоже особой трезвостью не могли похвалиться. Все они были курсантами военно-морского училища. Ребята нашли великолепный повод напиться - отметили окончание положенного по уставу пятинедельного затворничества в казарме.
Что ж, теперь, когда из полицейского участка их заберет старший преподаватель, которого в три часа ночи вытащат из постели, им долго будет не до увольнительных.
На стоянку подъехал еще один автомобиль из военной полиции.
- Тебе понадобится помощь, чтобы отвезти парней, - сказал Гард прибывшему капралу. Сам он задержанных в участок не доставлял - Бизон незнакомых в машине не очень-то жаловал.
- Сейчас попрошу кого-нибудь прислать, - ответил капрал.
Пока дожидались подмоги, Гард подошел к машине мальчишек-курсантов и вытащил ключи из замка зажигания. Пол в салоне был усеян пустыми банками. Несмотря на открытые окна, несло перегаром, хотя ни один из четверых еще не достиг того возраста, когда разрешается покупать спиртное. Да и пить никто из них пока не научился.
Когда Мэйбл выходила замуж, вспомнил офицер, он был постарше, но вел себя не лучше этих сосунков - изо всех сил старался утопить горе в вине. Напивался в стельку, пытаясь заглушить боль, а вместо этого становился бесчувственным ко всему, кроме боли. В жизни не встречал человека, который бы перенес столько страданий и умудрился выжить.
А он выжил!
И для чего? Только для того, чтобы опять связаться с той же самой женщиной.
Наконец приехала обещанная подмога. Прибывший полицейский посадил двоих курсантов в свою машину, а остальных капрал взял в свою. Лейтенант вручил ему ключи, наказав отдать их дежурному сержанту; тот вернет их старшему преподавателю, а уж последний проследит, чтобы мальчишка отогнал машину, когда абсолютно протрезвеет.
Убедившись, что здесь ему больше делать нечего, Гард вернулся к своему "лендроверу", сел за руль и выключил мигалку. Потом медленно выехал со стоянки на улицу - охранять мирный покой спящего города.
Жаль, что Дороти сегодня им помешала, с сожалением, подумал он, вспоминая прожитый день. Век бы не видал ее родственничков! Особенно отца, который его люто ненавидел, и сестру. С ней у него были связаны особенно неприятные воспоминания.
Дороти он видел только один раз. В тот вечер, когда впервые пришел в дом Уиндхемов за приглашенной на свидание Мэйбл. Матери он, естественно, не понравился. Что ж тут удивительного? Любая мать была бы не в восторге от длинноволосого, в кожаном прикиде дружка-рокера своей дочери. Отец тоже невзлюбил его, да так сильно, что мамаше за ним, пожалуй, было не угнаться. А Дороти - тогда она была неуклюжей смешливой четырнадцатилетней девчонкой, - так та успела только громко прошептать: "Какой красавчик!", после чего была выставлена из комнаты отцом.
Общался он с ней тоже только один раз, по телефону.
