В ответ я могу выдавить только холодный смешок. Если бы мадам Фьюри знала, что я совсем не похожа на то отражение, что она видит сейчас. Я не такая сильная, как она. Я даже не уверена, что обладаю тем же свирепым остроумием, которое она так высоко ценит в себе. Возможно, я могу быть немного мстительной, но это лишь малая доля того, что видит во мне мадам Фьюри. Скорее всего, я мстительна только тогда, когда речь идет об убийстве моего отца. Будь это по-другому, я бы не сбежала из дворца Фейрвезер. Я бы тут же попыталась отомстить Трис вместо того, чтобы лелеять несбыточные фантазии о том, что когда-нибудь встречусь с ней на ринге…
При последней мысли я замираю.
Разве не об этом я всегда мечтала? Разве не этого хотела? Разве не ради этого я копила опаловые фишки? В моих размышлениях о встрече с Трис в яме заставить ее согласиться на дуэль всегда было самым сложным. Королева предпочитала послать вместо себя какого-нибудь бойца, чем сражаться со мной лицом к лицу. Ее ненависть ко мне была не настолько сильна, чтобы пережить унижение на глазах собравшихся зрителей. Но сейчас… сейчас я понимаю, что недооценила ее враждебность. Она
Что может быть лучше для этого, чем чужое королевство и отель, в котором царят свои законы? Искра надежды загорается в моей груди. Не из-за мысли о том, что она покончит со мной, а из-за осознания, что все мои мечты были не напрасны. Я
Нет, это неправда. Случались сражения, в которых верх одерживал слабый боец. Как дуэль между крошечной огненной эльфийкой и драконом. Она сдалась. Проиграла дуэль. Но тем не менее заставила своего противника признаться в преступлении. Именно этого она и хотела.
Голос мадам Фьюри возвращает меня к реальности.
– Я вижу, как ты злишься.
Удивление пробегает рябью по моему телу. Это один из редких случаев, когда за словами «ты…» следует что-то, соответствующее истине. Я действительно злюсь. Но… но… дает ли гнев шанс противостоять моей мачехе? Трис – королева. Правители-фейри обладают магией, позволяющей в той или иной степени использовать все четыре стихии.
– Это просто смехотворно, – качая головой, возражает Охотник. – Скажите, где найти женщину, которая…
– Я озвучила свои условия, – резко прерывает мадам Фьюри. – Соглашайся, или наша общая знакомая вернется в Весеннее королевство прежде, чем тебе удастся снова уловить ее запах. Тогда твоя маленькая загадка так и останется неразгаданной.
У меня перехватывает дыхание. Я снова чувствую, будто мадам Фьюри просчитывает каждое слово. Упоминание Весеннего королевства явно не было оговоркой. Она лишь пытается приманить нас еще одним намеком, который хоть и приближает к истине… но не раскрывает ее.
Не обращая внимания на Охотника, который продолжает сверлить ее взглядом, мадам Фьюри поворачивается ко мне.
– Я не стану говорить, что ты обязана сразиться со своим противником на дуэли. Все зависит от тебя и от нее. Если этот человек действительно заботится о твоем благополучии, то встреча вживую положит конец этому недоразумению. Зрители же порадуются столь трогательному воссоединению. Но если меня и правда обманули, то противостояние будет гораздо более интересным. Кроме того, если с тобой поступили несправедливо, ты точно захочешь воспользоваться шансом и отомстить.
– Не знаю, смогу ли я победить ее.
Слова слетают с моих губ прежде, чем я осознаю, что произнесла их вслух.
– Могу заверить, что ты идеально подходишь для этого боя. Задумай я сделать ставку, отправилась бы прямиком в Отдел Жадности и поставила бы на тебя все свои опаловые фишки. Ты точно сильнее своей противницы.
Я поджимаю губы, чтобы не признаться, что я не более чем девушка-получеловек с бесполезной магией.
Явно раздраженная моим молчанием, Мадам Фьюри с усталым вздохом поднимается на ноги.
– Даю вам десять минут, чтобы принять решение. Неважно, каким будет ваш ответ, я больше не намерена тратить время на этот разговор. Сообщите билетерше, согласны ли вы на сделку. Всего хорошего.
Она разворачивается на каблуках и выходит за дверь, оставляя меня и Охотника молча смотреть ей вслед.
Я откидываюсь на спинку стула. Мое сердце колотится так громко, что я едва слышу своего похитителя, когда он говорит:
– Это просто смехотворно, – цедит он сквозь сжатые зубы. – За все время работы в Совете Альфы со мной еще никогда не обращались так грубо. – При взгляде на меня он смягчается. – Пойдем. Мы найдем другой способ вывести вора на чистую воду.
Я с трудом сглатываю, понимая, что то, что я скажу дальше, может оказаться самой глупой вещью, которую я когда-либо произносила.
– Я думаю, нам лучше согласиться.
