Вкус яда полностью

– Доброе утро, – эхом отзываюсь я, ненавидя нервную дрожь, которая слышится в моем голосе. – Хорошо спала?

Проходит несколько секунд неловкой тишины, прежде чем она отвечает:

– Да. – Горло Астрид сжимается, а лимон в ее аромате становится горьким. – А ты? Тебе… хорошо спалось?

– Да, – спешу ответить я. – Я спал очень хорошо.

Она переводит взгляд с меня на диван, на котором я обычно сплю. Мой пульс учащается. Неужели она думает, что я провел ночь здесь, а не рядом с ней? Если так, расстраивает ли это ее? Или же она чувствует облегчение? Ее запах подсказывает, что речь идет о первом варианте, поэтому я делаю шаг навстречу.

– Астрид, прошлой ночью…

– Да, кстати, о прошлой ночи. – От ее тона слова застревают у меня в горле. Она опускает котят на пол и неуверенными шагами приближается ко мне. Ее аромат усиливается от того, что я распознаю как смущение и намек на стыд. – Если я… заставила тебя… если ты хотел… – Она закусывает губу и заламывает руки. – Мне жаль.

Ее извинения эхом отдаются в моей голове. Она сожалеет. Она сожалеет о прошлой ночи. Но о чем именно?

Кашлянув, она продолжает:

– Ты сказал, что если на следующее утро я все еще захочу… если я все еще хочу… – Она переминается с ноги на ногу. – То мы это обсудим.

– И?

Я едва могу выдавить это слово.

– И теперь… – Она с явным разочарованием откидывает голову назад и издает натянутый смешок. – Я действительно не сильна в этом, Торбен. Прошлой ночью я… ну, прошлая ночь была другой. Мне было легче выражать свои чувства из-за… из-за того, в каком состоянии я пребывала.

Прошлая ночь была другой.

Означает ли это, что сегодня она чувствует себя иначе? Что она просто слишком взволнована, чтобы озвучить это вслух? Запах ее растущего смущения только подтверждает эту мысль. Меня пронзает разочарование, а сердце будто бы проваливается куда-то глубоко. И все же я чувствую некоторое облегчение. Признание того, что между нами есть какие-то чувства, только усложнило бы нашу ситуацию. Очень маловероятно, что в будущем любого из нас ждет что-то хорошее. Не менее важен тот факт, что любовь затуманивает мои чувства. Я не могу допустить… чтобы то, что между нами, подвергло Астрид опасности. Я предпочел бы быть отвергнутым, чем поставить под угрозу свою способность сосредоточиться на миссии. Доказать ее невиновность важнее всего остального.

– Все в порядке, – говорю я официальным тоном. – Мы оба слишком увлеклись прошлой ночью. С этого момента нам следует вести себя профессионально. Будет хорошо, если мы не станем отвлекаться от миссии. – Мне почти больно произносить эти слова. Несмотря на то что технически они являются правдой, они настолько противоречат моему сердцу, что почти кажутся ложью.

Лицо Астрид вытягивается.

– Ох.

Я напрягаюсь. Подождите, я что, неправильно ее понял? Черт!

Я делаю шаг ближе, стремясь сократить расстояние между нами.

У тебя есть ко мне чувства? Вопрос уже готов сорваться с моих губ, но я обнаруживаю, что не могу его произнести. Сказанное мной минуту назад остается правдой. Будет лучше, если мы сосредоточимся на миссии.

Но все же…

Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, Астрид широко улыбается. Фальшивая улыбка, созданная дымкой ее магии.

– Верно, я собиралась сказать то же самое.

Я отказываюсь вдыхать. Чтобы не почувствовать, лжет ли она.

– Давай больше не будем поднимать эту тему, – говорит она с неловким смешком. – Вместо этого лучше расскажи мне, как прошла твоя встреча с моей мачехой.

От удивления я открываю рот.

– И это все? Ты хотя бы пытался добиться от нее признания?

Я хватаюсь за свое раздражение, как за якорь. Оно приковывает меня к месту, пока я сижу за пыльным деревянным столом на кухне поместья. Торбен приготовил нам чай в ходе рассказа обо всем, что произошло, когда он вчера встретился с моей мачехой. Не уверена, что злилась бы так же сильно, объясни он мне все вчера вечером. До того как пробудившаяся во мне страсть привела к самой приятной ночи в моей жизни. До того как я проснулась в одиночестве. Мой разум был таким же ясным, как и прошлой ночью, но с зарождающимися сомнениями. Я более четко осознавала свои вызванные желанием действия и их возможные последствия.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы решиться сказать Торбену правду. Что, несмотря на то что смелость от безрассудного возбуждения отступила, я все еще хочу его. Больше, чем раньше. Я хочу его без остатка. Я почти час мерила шагами спальню, обдумывая все, что собираюсь сказать, как только увижу его. Я выучила каждое слово наизусть. Но, когда вошла в гостиную, у меня пропал дар речи. Я так старалась сказать то, что намеревалась.

В конце концов, это не имело значения.

Мои чувства не оказались взаимными.

Было ясно, что Торбен сожалеет о случившемся и, вероятно, все еще считает меня больной. Или соблазнительницей. Не уверена, что хуже.