– После нашей ссоры с леди Кристиной мы переехали в Гринхоллоу, где отец заручился покровительством Бартона Хардингсона. Мистер Хардингсон был настолько очарован талантом отца, что относился к нему не просто как к художнику. Он обращался с ним как с другом. Отец все еще хотел, чтобы я вышла в свет, и посоветовал мне подружиться с Даниэль Хардингсон, дочерью своего покровителя. К сожалению, мы уже встречались. – Я неловко ерзаю на своем месте. – Сначала я ее не узнала, но оказалось, что Даниэль приходила на чай к леди Кристине со своей тетей.
– С матерью Мэрибет?
Я качаю головой.
– Нет, с миссис Томлинсон, тетей Даниэль по материнской линии.
Торбен кивает, позволяя мне продолжить свой рассказ.
Я поднимаю свою чашку, просто чтобы чем-то занять руки.
– Во время визита Даниэль я последовала указаниям леди Кристины и сформировала негативное впечатление, чтобы изучить наименее привлекательные качества гостьи. Целью леди Кристины была миссис Томлинсон, а не ее племянница. Как бы то ни было, во время этого визита у Даниэль сформировалось обо мне определенное мнение. Мнение, которое после я уже не могла поменять. Несмотря на то что наши отцы пытались сделать все возможное, чтобы мы сблизились, Даниэль видела во мне только похотливого и коварного человека. После двух лет вынужденной дружбы она решила, что я намерена украсть ее жениха.
– Что произошло дальше?
Когда я не отвечаю, Торбен протягивает руку, будто хочет дотянуться до меня. Он останавливается на полпути, затем быстро возвращает руку на место и продолжает барабанить пальцами по пыльной деревянной поверхности. Я стараюсь не смотреть слишком долго на его трепещущие пальцы. Пальцы, которые, как я теперь знаю, способны на гораздо более приятные вещи, чем просто отбивать ритм на столе…
Краснея, я отрываю взгляд от его руки.
– Ну, после этого произошло много мелочей, которые сделали Даниэль моим врагом, но полагаю, что самое важное – то, как все это закончилось. – У меня снова сводит живот. Я покусываю губу в течение нескольких минут, прежде чем решаюсь рассказать остальное. – Однажды меня пригласили покататься верхом. Нас сопровождали две другие девушки, но, как только Даниэль дала им знак, они оставили нас наедине. Даниэль обвинила меня в том, что я пытаюсь соблазнить ее жениха. Ничего подобного я не делала, но она верила, что я вскружила бедняге голову и убедила его отменить помолвку. Я пыталась объяснить, что это неправда. Пыталась напомнить Даниэль, что мне всего пятнадцать и я даже не задумывалась о замужестве, а тем более о тайных интрижках. Она пришла в ярость и заставила свою лошадь врезаться в мою. Оказавшись достаточно близко, она толкнула меня. Я потеряла равновесие и выпала из седла. Животное было так напугано, что… что…
Я закрываю глаза, вспоминая все, как будто это было вчера. Мучительный хруст копыт по моим ребрам. Жгучая боль, пронзающая мое тело, когда обе мои ноги были раздроблены.
Голос Торбена пробивается сквозь воспоминания.
– Вот как ты получила все эти травмы.
– Да. Я попала под лошадь. Я потеряла сознание, а очнувшись, обнаружила, что из-за случившегося разразился настоящий скандал. Даниэль заявила, что я упала сама. Но, по воле судьбы, ее жених был неподалеку, когда все случилось. Он видел, как она толкнула меня. Вскоре после этого он действительно разорвал помолвку. Мы с отцом переехали из Гринхоллоу в Тулиас, город фейри, где за мной ухаживал целитель. Он и помог мне полностью восстановиться.
– Мне так жаль, Астрид, – говорит Торбен. Я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что его глаза полны искренности. Беспокойства. Боли.
Пожав плечами, я говорю:
– Все это в прошлом.
– Возможно, нет.
– Что ты имеешь в виду?
Он потирает подбородок.
– Позволь мне спросить тебя вот о чем. Есть ли в семье Хардингсонов фейри?
– Какое это имеет значение? – спрашиваю я, но знаю ответ еще до того, как Торбен произносит хоть слово. – Думаешь, кто-то из Хардингсонов контролирует Мэрибет?
– Это возможно, только если в ком-то из членов этой семьи течет кровь фейри. Чтобы принуждение сработало, необходима хотя бы маленькая доля наследия фейри.
Я хочу возразить, что подобное невозможно. Что Даниэль уже отомстила мне. Что больше у нее нет причин причинять мне боль. Что во всем виновата моя мачеха.
Но я не могу произнести и слова из-за леденящего душу страха, от которого у меня сводит живот. Ад цветущий. Что, если все это время я глубоко заблуждалась?
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, прежде чем ответить.
– Есть двое Хардингсонов с кровью фейри.
– Кто же это?
– Сэнди Хардингсон – чистокровная фейри.
– Мать Даниэль, – замечает Торбен.
Я киваю.
– А значит, Даниэль наполовину фейри.
Торбен поспешно встает из-за стола.
– Мне нужно немедленно попасть в Гринхоллоу. Даниэль Хардингсон все еще не замужем? Она все еще живет в поместье Хардингсонов?
