Пока он дошел к реке, на улице уже стемнело. Эрлинг решил покамест оcмотреться издали, дожевывая изумительно вкусную булочку. Увы, на берегу реки он не увидел никого из тех, с кем в юности проводил время. Да оно и понятно: ему уже сровнялось двадцать четыре, бывшие друзья из Заводья наверняка остепенились, обзавелись семьями и на гулянья больше не ходят, а все, кого видел здесь сейчас, шесть лет назад гоняли по лопухам ещё подростками… иных Эрлинг узнал лишь с трудом. Первое время он с жадностью всматривался в лица девушек, надеясь разглядеть среди них Кайю, но увы, Йоханнесовой дочки на реке не было. Зато он увидел Штефана, который, если верить Отто, набивался ей в женихи. Штефан вытянулся, как каланча, ростом не уступая Эрлингу, но на этом все сходство между ними и заканчивалось. Штефан скалился во весь рот, напропалую заигрывал с девицами, без стеснения обнимал, иных даже щипал пониже спины, хохоча над их пронзительными визгами, в танце вокруг костра закружил сразу двоих, а когда началась веселая возня с чехардой, усадил на плечи одну из девиц (кажется, это была Инга, дочка скобянщика) и отказывался спускать, вымогая у той поцелуй. Эрлинг смотрел и лишь диву давался: разве так полагается вести себя парню, у которого есть серьезные намерения к девушке? Да ещё к какой девушке! Ни одна из тех, с кем женишок сейчас веселился, и сравниться не могла с утонченной, хрупкой, будто неземной Йоханнесовой дочкой.
– Эй, Эрлинг! – выкрикнула одна из девиц, подбежав к нему. – Не сразу тебя узнала! Ты здесь какими судьбами?
Эрлинг тоже узнал девушку не сразу. Но вскоре ее выразительное смуглое лицо напомнило полузабытое личико девчушки Мины, дочери пекаря. Моргнув, Эрлинг проглотил остатки булочки и растянул губы в приветливой улыбке.
– Со службы вернулся. Рад тебя видеть, Мина. Ты знатно похорошела с нашей последней встречи.
Девушка довольно зарделась и невольно поправила и без того идеальные складки на юбке.
– А что ты тут в одиночестве сидишь? Пойдем с нами гулять! Нам как раз в игру выносливый парень нужен, для победы!
– Почему бы и нет? - ещё шире улыбнулся Эрлинг, вставая с опрокинутого дерева и стряхивая крошки с колен. - Что надо сделать?
– Видишь тот столб? Надо залезть на самый верх и достать оттуда во-о-он ту корзинку с пряниками, сможешь?
Незаметно для себя Эрлинг оказался втянутым в игры. Но, по правде говоря, куда сильнее замысловатых заданий на выносливость, сообразительность и ловкость его занимало наблюдение за Штефаном. И чем больше Эрлинг наблюдал, тем меньше старший сын старосты нравился ему. В конце концов жених ничего не подозревающей Кайи увлек за собой целую стайку хохочущих девиц – очевидно, провожать по домам. Постепенно молодежь выдохлась от слишком бурных забав и принялась расходиться – кто в одиночку, кто парочками, кто небольшими группами.
– Пойдешь с нами, Эрлинг? – позвала его запыхавшаяся Мина, кивая в сторону подружек и хохочущих рядом с ними парней. - Твой дом неподалеку от нашего, так что нам по пути.
– Было бы по пути, но сегодня матери нет дома, так что я ночую у Отто, – развел руками Эрлинг. - Пожалуй, в другой раз, Мина.
Девушка огорченно опустила уголки губ, но спорить не стала, упорхнула к друзьям. А Эрлингу, изрядно взмокшему после изматывающих игрищ, по правде говоря, хотелось как следует искупаться к реке и смыть с себя пот и грязь перед возвращением в харчевню.
Выждав, пока берег совсем опустеет, он спустился к самой реке. Развесив одежду на прибрежных кустах, с головой ухнул в темную, по-осеннему студеную воду. Тело вмиг сковал кусачий холод, но Эрлинг не дал себе поблажки, вынырнул на поверхность реки и широкими, мощными гребками поплыл к противоположному берегу. Луна, висевшая над рекой надкусанным кругом сыра, как будто нарочно для него освещала дорожку…
Возвращаясь назад, он уже чувствовал, как разогреваются мышцы, несмотря на пронизывающий холод воды, как расслабляются плечи после долгой дороги и утомительного дня, как все тело охватывает приятная усталость. После такого заплыва он наверняка будет спать, как младенец.
Ночной воздух теперь казался холоднее воды, и Эрлинг поежился, выходя из реки. Фыркнул, растер ладонями бока и плечи, затряс головой, стряхивая с отросших волос тяжелые капли. Утерся новой рубашкой – все равно ещё влажная, хуже ей уже не станет; натянул штаны…
– Кто здесь? – послышался из-за кустов испуганный голос. – Штефан, это ты?
Эрлинг замер, не в силах поверить, что не ослышался. Голос Йоханнесовой дочери он теперь узнал бы из тысячи других.
– Кайя? - негромко, чтобы не напугать девушку ещё больше, отозвался он. – Это не Штефан. Это я, Эрл. Ты чтo здесь делаешь так поздно? Все уже давно разoшлись по домам.
Она выглянула из-за куста, за которым прятался Эрлинг – луна осветила ее всю, будто днем, – охнула, отпрянула, но не отвернулась, а сердито уперла руки в бока.
– А ты что здесь делаешь? Следишь за мной?!
