В спокойные моменты Антония хотела, чтобы все шло так, как сейчас, но сознавала невыполнимость своего желания. Ребенок все изменил. Они не были готовы принять решение, но ситуация заставляла их сделать это.
Сидя на кровати, Антония с беспокойством смотрела на Ройала. В его поведении по отношению к ней многое изменилось, но Антонию беспокоило то, что он почти не прикасался к ней. Конечно, в последнее время Антония не могла заниматься любовью, но Ройал даже не обнимал ее. Антония призналась себе, что жаждет его прикосновений, хотя бы таких, как сейчас, когда он подал ей руку, помогая подняться с постели. Она опасалась, что в нем угасла страсть к ней.
— Приговор Мэрилин и ее отцу вынесен. — Ройал мысленно выругал себя за то, что так трусливо заговорил именно об этом. — Ее отца повесят, а Мэрилин посадят в тюрьму.
У Антонии упало сердце. Неужели он привел ее сюда лишь для того, чтобы сообщить эту новость? Значит, теперь, когда борьба завершилась, между ними все кончено? А его интерес к ребенку не так силен, чтобы Ройал стал удерживать ее здесь.
— Ее тоже следовало бы повесить. Она так же виновата, как и ее отец. — Антония внимательно наблюдала за Ройалом, желая понять его истинные намерения.
— Выходи за меня, Антония.
Она в изумлении посмотрела на него. Антония была почти уверена, что сейчас он попросит ее уехать. И вдруг это предложение — не то просьба, не то приказание.
— Почему ты так удивлена? Разве не знала, что я попрошу тебя об этом?
— Я думала, что ты предложишь мне уехать, поскольку борьба закончена.
Временами Ройал не понимал ее. Любая другая женщина не просто ожидала бы предложения, а требовала бы этого. А Антония, полагая, что он отошлет ее вместе с их ребенком, даже не пытается возразить, не возмущается его бессердечностью.
— Антония, может, ты не заметила, что носишь моего ребенка? — усмехнулся Ройал.
— Этого трудно не заметить. Я уже не могу застегнуть юбку.
— И ты действительно считала меня подлым и жестоким человеком, способным прогнать тебя?
— А что здесь такого? Если ты не хочешь, чтобы мы остались, это было бы единственным выходом.
— И по-твоему, я вот так отношусь к тебе и к ребенку? — Ройал смотрел на нее так, будто она оскорбила, даже ранила его.
— Я ни в чем не уверена. Нас с тобой соединяла страсть, верно? Но с тех пор как меня освободили, ты даже не прикоснулся ко мне.
— Так ведь ты залечивала раны, приходила в себя от шока и отдыхала.
— Нет, я говорю не о близости с тобой. Ты даже не притронулся ко мне! Если бы Рауль или кто-то из его сообщников изнасиловал меня, тогда я понимала бы тебя, но ведь этого не было. И все-таки ты не прикоснулся ко мне. Вот и сейчас ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж, а сам стоишь в отдалении и даже не берешь меня за руку. По-моему, этот огонь угас в тебе.
— О нет, Антония! Он все еще горит, может, даже сильнее, чем раньше. Вот поэтому-то я и не трогаю тебя.
— Не понимаю.
— Если я дотронусь до тебя, во мне вспыхнет страсть. Чем дольше мы не занимаемся любовью, тем тяжелее у меня на душе. Но лучший способ обуздать себя — это держаться от тебя на расстоянии. Даже разговор об этом возбуждает меня. — Ройал мрачно усмехнулся. — Это не дает мне покоя.
Антония опустила глаза.
— Но теперь я выздоровела, — тихо сказала она, охваченная безумным желанием.
— Да, однако нам следует проявлять осторожность. Собравшись с духом, я решил сделать тебе предложение. Мне казалось, что нам не стоит заниматься любовью, пока мы все не расставим по местам. Если мы и сейчас воздержимся от этого, наша первая брачная ночь будет особенно счастливой.
— А что насчет Мэрилин?
— А она-то здесь при чём?
— Ты долгое время собирался жениться на ней.
— Антония, эта женщина дурачила меня. Она хотела завладеть моей землей и уничтожить мою семью. Это она убила моих родителей. Но даже если бы я простил Мэрилин и убедил себя в том, что все это заставил ее сделать отец, я не забыл бы, чем она занималась с Раулем в хижине и чем готова была заняться с О'Нилом.
— О'Нил очень удачно прикинулся, что на него подействовали ее чары.
— Мужчине не стоит обсуждать с тобой такие вещи. — Ройал покачал головой. — Антония, у меня никогда не было глубоких чувств к Мэрилин. Узнав обо всем, я разозлился, потому что понял, каким был глупцом, когда доверял Мэрилин и ее отцу. Теперь мне кажется совершенно нелепым, что я когда-то собирался женить. Наверное, это потому, что она — женщина нашего Ир.
— А я совсем другая. Я мексиканка, хоть и не по крови, но в душе. Я — дитя бандита. И не знаю ничего такою что должны уметь леди. Может, из-за этого со временем у нас возникнут проблемы. Советую тебе хорошенько об этом подумать.
— Я уже обо всем подумал. Да, мне понадобилось много времени, чтобы забыть о том, где и как ты воспитывалась.
— Ты не должен забывать этого. Я такая, как есть.
