Вкус Парижа полностью

– Простите, я надеялась поговорить с мужчиной, который тут работает. Сейчас он здесь? – Мне было неловко спрашивать про человека, которого я почти не знала, но все-таки мне очень хотелось снова услышать его лекцию о сыре.

– Qui? Serge? Ah, bien, non. Desolée[17]. Ушел по очень важному делу. Вы заказали у него сыр и хотите забрать? – осведомилась она, теряя терпение, поскольку в лавке появились новые покупатели.

«Так его зовут Серж!» – Я была в восторге, потому что наконец могла присоединить имя к его лицу.

– Нет, я ничего не заказывала. Но хотела купить что-нибудь вкусное. – Я улыбнулась, пытаясь хоть чуточку расположить ее к своей персоне.

– Но что именно? – насупилась она.

– Может, вы посоветуете что-нибудь, – выпалила я, слишком поздно вспомнив, что французы часто считают вкусовые оценки слишком субъективными, чтобы давать рекомендации.

– Окей, нет проблем, – ответила она, шаркая зашла за прилавок и завернула маленький кружок сыра. Через несколько секунд вручила его мне без единого слова, без информации о вкусе и месте происхождения сыра, просто протянула белый пакет. Налаживание контакта с французскими продавцами – уж точно не моя сильная сторона.

– Пожалуйста, напишите мне на бумажке название сыра и откуда он, – попросила я. – Мне хочется узнать больше про сыры Франции.

Она смерила меня презрительным взглядом темных глаз-бусинок и наморщила лоб. Ее раздражение стало явным.

– D’accord, – кивнула она, что-то небрежно нацарапала на кусочке бумаги и вручила мне. Кажется, это было слово «камамбер». – Десять евро.

– Э-э-э… – протянула я.

– Проблемы с ценой, мадам?

– О, non. – Я порылась в сумочке, вынимая деньги. Мне не хотелось раздражать эту женщину. До этого разговора мне казалось, что все, кто работает в сырной лавке, должны быть непременно счастливы. Разве ты не наслаждаешься работой, когда тебя окружает столько лакомых продуктов? Или, может, ее уже достал запах сыра?

Выйдя на улицу, я удивилась, почему Серж предложил мне зайти в лавку, если не намеревался работать в этот день. И кто эта особа, которая продала мне сыр? Жена мистера Сырмена или, допустим, его подружка? Может, она держалась так неприветливо, потому что думала, что я пытаюсь отбить у нее Сержа? Что более важно, почему меня это беспокоит? Во всяком случае, я не думала, что мы можем с ней подружиться.

Прихватив бутылку сухого белого вина «Шенен блан» плюс багет и tarte aux fraises (этот клубничный тортик выглядел слишком соблазнительно, и я не устояла), я направилась в отель, устав от этого очень странного дня с его странными экспатами, странными интервью и ледяным общением в сырной лавке. Я пронесла сумку с вкусностями мимо администратора, и та пожелала мне доброй ночи и хорошего сна, хотя было всего лишь полвосьмого.

– Вам тоже, – отозвалась я, не зная, что еще сказать, и мысленно просила лифт прийти скорее, чтобы сбежать от ее сочувственного взгляда.

В номере я открыла бутылку и налила себе щедрую порцию «сухарика». Я была счастлива, что провожу вечер одна, и произнесла тост за то, что вернулась в Париж, несмотря на отсутствие в этот день конкретного прогресса. Конечно, трудно освоиться на новом месте, но я сказала себе, что лучше это сделать в Париже, чем в Мельбурне. По крайней мере, здесь меня не подстерегают за каждым углом воспоминания о Поле. Мне только надо пока что не приближаться к Эйфелевой башне.

Развернув сыр, я испытала все более знакомый укол одиночества… Добро пожаловать, старина! Где-то я читала, что когда-то делали большие круги камамбера, а потом перешли на маленькие, чтобы у одиноких людей не пропадало ни кусочка. И если поначалу эта история казалась мне интересной, то после бокала вина на пустой желудок она навеяла на меня меланхолию. Как будто столько лет назад мастера-сыроделы уже знали, что я приеду в Париж, чтобы грустить о моей рухнувшей личной жизни. Как будто они предчувствовали, что я начну заполнять пустоту в моем разбитом сердце французским сыром.

Отрезав кусочек, я ощутила его аромат – его будто принесли из хлева. Белая, сияющая корочка была чуть липкой, а пузырьки внутри сыра напомнили мне те, что бывают иногда на шоколадном муссе. Вкус был чуточку сладковатый и цветочный, даже слегка лимонный. Камамбер был хорош, но я все-таки невольно чувствовала, что он мог бы быть и лучше. Хотя, может, виной было мое настроение.

Когда я налила себе второй бокал вина, большая, жирная, горячая слеза скатилась по моей щеке. В первый раз после моего приезда в Париж и после ужасного разрыва с Полом я пролила настоящие слезы.

«Проклятье, так не должно было случиться», – думала я.