— Я! А что?! И меня задерживаете?! — смахивая челку с глаз она немного суетится: — Назар… — В чем дело, господа? — наконец, встает мужчина со стула. — Вам всем лучше проехать с нами. — люди в форме нависают над ними огромной грозовой тучей.
Ризанова переводит полный презрения взгляд на Максима и меня.
— Что ты творишь?! — полушепотом шипит мужчине. — Это я, Ирина Романовна. — выхожу чуть вперед: — Ведь сколько всего выгорает не так ли? Детище Артура — лидер на рынке строительства, совет директоров после известия будет выбирать преемника…Адвокат зачитывать завещание… Сотни, тысячи… миллионов только за одну его жизнь… Подумаешь, правда? — качаю головой, а она хмурится: — Надеюсь, что все те, кто недостоин этого воздуха…сегодня же лишатся его.
Холодный взгляд и беспристрастное выражение лица, несмотря на полный раздрай. И пусть не я запустила механизм, но теперь уже плевать, я доведу это до конца.
— Да как ты смеешь?! — начинает женщина. — Ира! — грозный голос отца Абрамова ее останавливает: — Сейчас не тот момент! — Пройдемте. — мужчина указывает вперед, а полицейские встают чуть позади этих нежеланных посетителей.
Напоследок следователь посылает взгляд в Максима и кивает ему.
— Он гордится вами…. — говорит Максим, а я смотрю стеклянным взглядом как удаляются те, кто лишил его жизни. — Я тоже не могу говорить о нем в прошедшем времени… — шепчу, снова пропадая на задворках потерянного сознания. — Можно его увидеть, если что… — поджимая губы и уводя взгляд возвращает меня в реальность. — Спасибо. — готова снова разреветься. — Вероника… — смотрю в ожидании, а сама уже готова мчаться хоть куда за ним: — Он без сознания, но он не мертв.
На одном дыхании говорит, а я будто вижу какой-то сон.
Мотаю головой…
— Но врач… Я слышала… И реанима… — неверяще хмурюсь. — Да. — подопечный Артура явно кается: — На такой случай у Босса был план Б… — чешет затылок, сжимая зубы: — Мы его рассматривали еще до вашего приезда. Конечно, не совсем так, как вышло, но если говорить кратко, то он был к этому готов.
Теперь я в полном, нет, не шоке. Я охреневаю и, кажется, не понимаю его слов.
— Рядом с вами постоянно охрана, вы вообще не передвигаетесь в одиночку. Приказ Босса ездить без сопровождения вошел в силу с момента, как иск оказался в суде. Да и в принципе, делать вид, что он не предвидит свой «летальный исход».
По мере того как он говорит, глаза готовы вырваться из орбит.
— По состоянию и…последствиям врач подробнее вам расскажет. Я знаю, что сломано плечо, одна нога оказалась зажата. Черепно-мозговая, собственно, из-за которой он и был в реанимации. Сейчас его ввели в медикаментозную кому.
Я, откровенно сказать, даже не знаю, как реагировать. Если бы сказали, что вот он, в соседней палате ждёт, когда закончится этот спектакль, я бы наплевала на все и уже летела крепко его целовать и ругать.
Но сейчас, его все еще нет со мной.
Он все еще не открыл глаза.
Мне не сказали, что он жив.
А это именно самые желанные слова. И…пока мне сложно поверить, что это вообще возможно.
— Надо было меня подготовить, Максим. — говорю ему, едва в силах двигаться к той палате, где меня успокаивали врачи: — Несколько лет назад я потеряла нашего с ним ребенка, даже не увидев. — вновь текут слезы, а я оборачиваюсь на него: — Я бы просто легла с Артуром в морге, потому что больше не смогла бы, понимаешь?
Он нервно проводит рукой по волосам, чертыхаясь.
— Я…мне очень жаль. — говорит искренне: — Босс велел держать вас от всего этого… — Подальше? — печальная улыбка между каплями соленой влаги: — Говорил, чтобы Вероника вообще не была в курсе событий, да? — поджимаю губы, стирая слезы: — Артур готов жертвовать собой ради тех, кто дорог его душе… Только он не думает, каково будет этим людям, потеряв его.
Когда только дверь в палату открывают, не дыша робко шагаю. А увидев койку, прикладываю ладони ко рту. Всхлипы звучат вперемешку с сигналами каких-то мониторов.
Подхожу ближе, вовсю сдерживая, чтобы не реветь в голос.
Артур с полностью перемотанной головой, многочисленными проводами, что вьются от его вен, маске и с трубкой во рту.
Как будто просто спит.
Практически все тело перебинтовано. Хочу дотронуться, но боюсь. Знаю ведь ответ не почувствую, а это слишком реально для меня.
— Артур… — душераздирающий хрип.
Смотрю на лицо любимого мужчины и достаю коробку.
— Ты сказал, что мое право принять его или нет… — шепотом, который я едва сама разбираю: — Я принимаю, Ризанов, слышишь? Принимаю! Пожалуйста…
Снова ломаюсь прямо тут, рыдания самостоятельно не удается успокоить. Хватаюсь за поручень койки, опуская голову.
Короткие вдохи.
Один. Два. Три.
— Я буду ждать тебя, знаешь? Знаешь же…я подожду. Только давай недолго, ладно?
Губа трясется, и не в силах больше держаться на ногах, плетусь к креслу палаты, сжимая эту коробочку.
Истерия накрывает с новой силой. Прислоняюсь лбом к холодной стене и умираю…в который раз в своей жизни.
