— Юлис сказал, если выдержать три дня, то потом вообще есть не хочется. Актер Теодор Лацис и художник Пурвитис тоже голодали. Звери не едят, если они болеют, — Тамара замечает вопрос на моем лице и улыбается. — Нет, нет, я не думаю, что тебе нужно следовать их примеру. Я просто рассказываю, занятно же. С точки зрения медицины, это ни в коем случае не является признанным методом лечения. И сейчас, когда так много новых, современных лекарственных средств, умереть от голода было бы полным бредом! Да, и ведь умирали, когда в двадцатые голодание вошло в моду. С ума можно сойти.
— И-и… — вдруг вспоминаю, что давным-давно в «Свободной Земле» читал про какого-то джайнистского священника, который поклялся не принимать пищу, пока его братья по вере не прекратят войну. Он голодал триста дней и даже больше. Невозможно поверить. Скорей всего, газетная утка, чтобы позабавить читателей.
— Да, по крайней мере три дня тебе нужно отлежаться. И не таращи глаза! Даже если температура упадет, не вылезай раньше времени. Тебе ясно?!
— А-а…
Вечером, когда Тамара ушла, Рудис принес большую кружку грога. Крепкий. Для надежности закидываю в рот по таблетке аспирина и пирамидона и осушаю кружку. Горячие волны пробегают по телу, на какое-то мгновение приходит бодрость, потом капли выступают на лбу, прошибает пот, а потом наваливается сон.
На следующее утро чувствую себя просто великолепно. Голова свежа, нос не заложен. Однако я, как послушный больной, меряю температуру — 36,7. Но слабость в теле остается. Не так, чтобы обессилел, но хочется еще понежиться в постели. В конце концов, Коля сегодня на меня не рассчитывает, и Тамара вряд ли понапрасну велела лежать. Рудис приносит дрова и растапливает печь.
— Ну, как, выживешь?
— И-и… — поднимаю большой палец и держу его наискосок — еще не вполне здоров, но идет в ту сторону.
— Отлично. Мой грог мертвеца поднимет. Хильда принесет тебе завтрак.
— Э-э! — с этим я и сам справлюсь.
— Лежи, не дергайся. Что твоя докторша сказала?
— У-у…
— Нужно слушаться, иначе никакой оперы. Небось, фрак напялишь?
— Э-э! — зачем мне фрак, если на Тамаре не будет шикарного вечернего платья. Показываю, что веду ее под руку.
— Не понял… Идешь с Тамарой, ясно…
— И-и! — подергиваю свою пижаму.
— А, кажется, понял. Ей нечего надеть?
— И-и… — опять поднимаю большой палец и двигаю им вверх-вниз.
— Картина ясная. Откуда у сестры милосердия изысканный вечерний наряд… Не горюй, что-нибудь придумаем. Она вечером придет?
— А-а.
— Хорошо, тогда и поговорим. Я побежал! — Рудис, глянув на наручные часы, вылетает из дверей.
Скучно валяться без дела, смотрю, что бы почитать. Вспоминаю, что в детские годы, когда я хворал, дед читал мне всякие истории, и тут взгляд падает на сборники сказок Шмита[65]. Томики еще новенькие, не то, что во времена дедули, обшарпанные и старинной печати. Занятно, какими покажутся сказки сейчас, с высоты моего нынешнего возраста? Наивными, глупыми? Вынимаю томик и открываю наудачу:
«Сильный сын кузнеца отправился искать пропавших дочерей короля. Он спустился в подземный мир, одолел трех чертей и освободил трех королевских дочерей. Двое его товарищей вытащили их, оставив сына кузнеца в пещере, а сами выдали себя за спасителей. Большая птица вынесла сына кузнеца на поверхность земли, он тут же направился к королю и рассказал, что он и есть тот, кто спас его дочерей. Когда король не поверил ему, а поверил обманщикам, сын кузнеца перевернул королевский дворец вверх ногами: башни воткнул в землю, а фундамент оказался в воздухе. Король перепугался и отдал ему в жены младшую дочь».
Непонятно, это хороший конец или нет. Дворец порушен, король с перепугу дочку отдал… как бы позднее зятьку яду не подлил.
Беру третий том, может, будет что поинтереснее. Куда там: «Три сестры в жены черту», «Ненадежная мать», «Человеческие дети и людоеды», «Человеческие дети у великанов и других людоедов», «Королевна в гробу», «Ведьма в гробу», «Колдун в гробу», «Черт в гробу»… Одни гробы. Сказочки ну прямо для меня, могильщика, подобраны. Третий том меняю на пятый, может, там будет что-то поживее. Открываю не глядя.
«Один мужик всю жизнь только и думал про то, какова жизнь на том свете. Однажды он встретил какого-то старичка и рассказал ему о своих тревогах.
Старичок ответил: «Коли хочешь узнать, как живется на том свете, пойдем со мной, я покажу».
Долго они шли по горам и долам и пришли к быстрой речушке с очень чистой водой. Старичок позволил путнику напиться.
Мужик опустился на землю и наклонился к речке, ловя губами прохладную воду. Потом поднялся, перебрался через речку и вошел в красивый лес, в котором пели разные птицы. Он больше не чувствовал ни усталости, ни жажды, и было ему так легко и хорошо на сердце, что даже слов не подобрать. Начал осматриваться и слушать птичье пение.
«Чему ты так удивляешься? А не забыл ли ты чего?»
«Кажется, рукавицы оставил на берегу».
«Ну, так вернись!»
Пошел он и тут же вернулся.
«Нашел рукавицы?»
«Нет, не нашел».
«Ну, а что ты там увидал?»
«Увидал, что там лежит умерший человек».
«А ты знаешь, кто этот мертвец?»
