В фотокладовку… Идея Вольфганга. Он любил фотографировать, но не мог найти место, где делать фотографии. Тогда Вольф двумя большими листами фанеры отгородил угол одной из комнат и оставил щель для входа, которую и до сих пор скрывает сине-зеленая полосатая занавеска. Заодно удалось спрятать и люк, ведущий в погреб. Погреб, крышку которого сейчас скрывает куча моей грязной одежды, невелик. Примерно два на три метра и полтора в глубину. Полки для варенья и ящики для свеклы, морковки и картошки, конечно, занимают место.
Но на какое-то время несколько человек там смогут затаиться. В погребе сыро, мокрицы ползают, зато в фотокладовке совсем другое дело. Мальчишкой я часто любил туда забираться. Как в теплую, темную и таинственную нору.
— Где они сейчас? — Рудис читает мои вопросы. — Еще у себя дома, но там уже небезопасно. Соседи такие… подозрительные. Как с питанием? Ну, старик, не забывай, где я работаю. Да и у них с собой, думаю, кое-что будет. Если не ящики консервов, так что-то другое, что можно обменять на жратву. Не волнуйся, с голоду не подохнем.
— Э-э…
— Если договорились, я им скажу, чтоб собирались. Когда будут готовы, привезу сюда. Да?
— А-а!
Тамара, узнав о грядущих переменах, погружается в размышления.
— Это же довольно опасно.
— Э-э… — отмахиваюсь рукой. Мне сейчас трудно сказать, насколько велик риск, меня больше занимает, как мы уживемся, найдем общий язык. Все-таки чужие люди.
— Пожалуйста, будь начеку! Все будьте начеку. Буду заходить с проверками.
— А-а… — улыбаюсь, насколько могу.
Внезапно она обнимает меня за шею и целует.
— Я горжусь тобой.
— И-и… — мне становится неловко. Не я, а Рудис заслужил этот поцелуй. Это его затея.
Колю новостями не балую. Лень писать, да и какой толк от того, что он узнает. У Коли своих забот полон рот. Когда приходит утром, уже издалека начинает руками размахивать, как будто опять война началась.
— Вовка сбежал! Спер бидон сметаны… хорош гусь, чтоб его! Ну, не дурак, а? Драпать осенью.
— О-о!
— Нужно глянуть, не спер ли еще чего. Таким невинным ангелочком выглядел — светлые волосы, глазки голубые… и не подумаешь. Алвина говорила, что у него угрюмый взгляд, а мне так не казалось… Не знаю, наверно, не заметил, — Коля ерошит волосы, не в силах смириться со случившимся. — А, может, я сам виноват? Бес меня дернул рассказать, что из разных хозяйств Елгавского округа сбежало много военнопленных. Думал похвалить его — вот, мол, какие дураки, а ты, Владимир, тут, не убегаешь, у нас же хорошо, разве нет… Эх, чтоб его черти подрали, права русская поговорка — сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит, — Коля закидывает лопату на плечо.
— И-и… — не понимаю, с чего он сокрушается. Ангелочек, ничего не скажешь… сам же что ни день на Вовку жаловался. Тоне так, и это плохо.
— Ну да, ты прав, Матис, нечего горевать. И помощник из него был никакой, — заметив кривую усмешку на моих губах, говорит Коля. — Скатертью — дорога.
В «гетто» перемещено уже 3200 жидов
Успешно проходит перемещение живущих в центре Риги жидов в район «гетто» в Латгальском предместье. Отдел квартирного хозяйства городской управы выдал уже 1084 ордера, согласно которым в «гетто» перемещены 3142 жида, по большей части из Межапарка и 1-го и 2-го участков Рижской префектуры.
Одновременно подбираются квартиры для латышских, русских, литовских и др. семей, которые до этого проживали в Латгальском предместье, в районе, выделенном под жидовское «гетто». С 1 августа новые квартиры в других районах города уже получили 903 такие семьи общим числом в 3159 жителей.
